Цианид по-турецки (сборник)

– Да я же их об этом не просил! Они вызвали полицию, но, возможно, эта девушка, когда прошел шок, сообразила что к чему. Но я не уверен, что это теперь так важно.

– Я тоже, но хочется контролировать ситуацию.

– Не понимаю, почему этот парень отказывается сотрудничать с полицией. Что мы должны о нем думать?

– Я объясню вам, инспектор, – вмешалась я. – Его отец отсидел четыре года по ложному обвинению в убийстве, вышел из тюрьмы совершенно больным человеком и вскоре умер. Четыре года его адвокат пытался доказать, что обвинение было просто сфабриковано полицией.

Этого доказать он так и не смог, но суд признал невиновность отца Энтони. Можете представить, с каким доверием он относится к полицейским.

– Откуда у вас такая информация, дорогая мисс?

– Из первоисточника. Энтони на днях рассказал мне об этом, когда мы беседовали в университетском кафе.

О боже, что у меня за язык такой? Максимилиан надулся как индюк.

– Дорогой инспектор, может вам стоит дать возможность Николь навестить Энтони в тюрьме?

– Я подумаю над вашим предложением.

Если другого выхода не будет, то, пожалуй, мы вернемся к этому вопросу. Все-таки я надеюсь, что он заговорит. Спешить нам некуда. В любом случае, за нападение на девушку, да еще у нее дома, ему придется немного у нас погостить.

Когда инспектор ушел, Генри обратился к Максимилиану:

– Я хотел обсудить с вами, как с адвокатом, наши возможности найти достаточные доказательства вины Рут, но вы видите, ситуация столь резко изменилась, что я не уверен следует ли сейчас тратить на это ваше драгоценное время.

– О, вы можете располагать мною, мистер Тамон, – любезно ответил Макс. – Обратитесь ко мне, когда сочтете нужным.

Макс не смотрел на меня, и мне пришлось уйти из офиса вместе с ним, хотя последние события не способствовали возникновению романтического настроения.

Весь вечер я ублажала Макса, выказывая преданность и любовь. Даже согласилась пойти с ним в кино. Я жевала попкорн, пялилась на Брюса Уиллиса, как безумная хохотала над глупыми шутками, топала ногами… Макс оценил мою жертву, и мне отпустили мои грехи.

Ночью я долго не могла заснуть. Чувствовала себя предательницей, но ничего не сумела с этим поделать. Я думала об Энтони де Сильве. Мне хотелось как-то помочь ему: я ни секунды не сомневалась в его непричастности к убийству Рэйчел. Но нападение на Рут и поведение на допросе делало его главным подозреваемым в глазах Кристофера Майлса.