Цианид по-турецки (сборник)

Просто не могу заснуть, если не прочитаю на ночь какую-нибудь детективную книжонку. К сожалению, у меня плохая память, но что-то такое я читала насчет переодеваний, – она немного помолчала, сосредоточенно дергая себя за мочку правого уха. – Нет… не могу вспомнить. Так там женщина, которая случайно узнала, что ее должен застрелить наемный убийца, уговаривает свою подругу поменяться платьями. Она имела виды на ее мужа…

– Джессика, ты, как всегда, все путаешь! Наверняка, это из какого-нибудь дурацкого сериала, которые ты смотришь дюжинами.

Джессика надула губки и принялась ковыряться вилкой в голове карпа.

– Вспомнила! – вдруг закричала она. – Она сама наняла убийцу, чтобы он ее убил!

– Кого ее, Джессика? У тебя плохо с головой. Поменьше смотри телевизор, – посоветовала подруге миссис Нуар.

Я решила отвлечь их от спора, грозившего испортить вечер, и заодно доставить удовольствие миссис Нуар.

– Миссис Нуар, ваш фаршированный карп просто изумителен, и мне бы хотелось записать его рецепт.

Глаза у миссис Нуар сделались, как у карпа.

– Спросите у миссис Саммерс, это ее рук дело. Я, к сожалению, не умею фаршировать рыбу.

Я покраснела, но деваться было некуда, и я обратилась к миссис Саммерс. Миссис Саммерс продиктовала мне рецепт, но она еще не дошла до середины, а я уже осознала, что у меня не хватит терпения сделать все как надо.

Потом мы пили чай с пирогами с маком.

Максимилиан остался доволен моим визитом. Он приготовился защищать меня во всяких непредвиденных ситуациях, но его помощь не потребовалась. На прощание он шепнул мне, что я произвела нужное впечатление на его маму.

– Что значит «нужное»? – грозно спросила я.

– Я хотел сказать, приятное, положительное… – попытался выкрутиться Макс. – Ей в самом деле нравятся твои рассказы.

Адвокаты никогда не краснеют. Макс приятно удивил меня, точнее его уши, зардевшиеся как предзакатное солнце.

Следующим утром позвонил инспектор Майлс. По его довольному голосу я догадалась, что дело сдвинулось. Действительно, Билл Лесли начал сотрудничать со следствием и, как говорится, под грузом неопровержимых доказательств признал вину почти по всем эпизодам, но продолжает категорически отрицать причастность к убийству в общинном доме.