Спасатель

–?…продолжает поступать информация о возобновившихся подземных толчках в Грузии, – неожиданно донеслось из радио. – Землетрясения магнитудой 5,5 произошли в районах водохранилища Жинвали и восточного региона Кахетии… частичное затопление…

– Ого, – оживился Олег Викторович. – Неслабо тряхануло!

– Причем совсем рядом, – добавил Кирилл.

– Да, километров двести будет, – прикинул мэр. – В человеческих масштабах, конечно, это много, а для природы – раз плюнуть. Еще вчера передавали, что там все серьезно, даже погибшие есть.

Его телефон звякнул, извещая о новом сообщении, и он уткнулся в экран.

– Та-а-к, – протянул Олег Викторович. – Отлично… – Он взглянул в окно, потом перевел взгляд на массивные золотые часы, блеснувшие на его толстом запястье, и велел: – Кирилл, притормози за перекрестком.

Он взглянул в окно, потом перевел взгляд на золотые «Ролекс», блеснувшие на его толстом запястье.

– Кирилл, за перекрестком притормози, – велел он.

– Хорошо.

Как только «Мерседес» припарковался, спустя мгновенье рядом с автомобилем остановился серый «Рено-Дастер».

Мэр приспустил окно, выжидающе глядя на мужчину.

– Добрый день, Олег Викторович, – бесцветным голосом проговорил крепыш. – Иосиф Яковлевич просил вам передать это.

С этими словами он просунул дипломат прямо в окно автомобиля.

– Благодарю, – кивнул толстяк, и тот так же неспешно вернулся к своей машине.

С губ мэра сорвался вздох облегчения.

– Поехали, – приказал он. И добавил едва слышно, глядя на матовую поверхность дипломата: – Что, гаденыш… думал, удастся меня к ногтю прижать?

Оставшуюся часть пути он хранил задумчивое молчание.

– Приехали, – сказал водитель, когда «Мерседес», миновав шлагбаум, затормозил возле углового подъезда недавно построенного восьмиэтажного дома.

– Вот и чудесно, – пропыхтел Олег Викторович. – Как тебе, кстати, новый комплекс? Шик-блеск, согласен? Не то что эти унылые серые коробки, которые недавно снесли…

– Вроде неплохо, – осторожно произнес Кирилл. – Но, если позволите высказать мнение, как-то без души построено. Будто старая конфета, которая закаменела от времени. Фантик еще красивый, а внутри – словно обмылок.

– Ишь, сентиментальный какой, – фыркнул мэр.