Невеста

– О чем базар, – ответил Сима, туша сигарету, а Шнобель пристально посмотрел на зэка – не нравилось ему поведение друга.

– Ты, Фрол, чего-то темнишь. Зачем хату продавать? Где сам-то будешь гужеваться? Мы тебе лучше из общака выделим! У меня в столице связи с солнцевской бригадой имеются, они подсобят, если что!

Фрол поднялся, стряхнул с новой рубашки (братва после бани подарила) невидимые соринки.

– От души, пацаны! Общак не трожьте, это святое. Ну и вообще, за сегодня особое вам… Уважили, – произнес он и вразвалочку пошел к выходу.

– Ох, что-то Фрол мне не нравится, – пробормотал Сима.

– Я так мыслю, что он себя в камикадзе готовит, – в тон ему высказался Шнобель. – Словно в последний путь…

– Если он от своего не отступится, крышка ему. Легавые не дадут и на сто метров к Бугру подойти. Этого ментяру гнилого тут даже на днях по «ящику» показывали. Ряху отожрал – аж в телевизор не помещается!

– Ладно, пора по углам. Ты насчет хаты Фрола не забудь, – напомнил Шнобель, и они тоже поднялись.

Вечер был окончен.

Свидание

После визита к Бугрову Павлов направился к Милещенко, и тот продемонстрировал адвокату нож, на котором оказались отпечатки пальцев Кристины. Удивлению Павлова не было предела: он знал, им убивали людей, и ожидал увидеть перед собой как минимум какой-нибудь охотничий нож внушительных размеров, а это оказался обыкновенный столовый нож с легко гнущимся лезвием. Даже школьник, приложив небольшие усилия, мог бы сломать его пополам.

Затем Артем поехал в СИЗО, к Кристине. С собой у него был целый пакет различных вещей, которым люди порою не придают значения в обыденной жизни, но именно в местах лишения свободы этой неприглядной мелочовкой «сидельцы» начинают внезапно дорожить и ценить ее по достоинству.

Артем уселся на привинченный к полу табурет и стал раскладывать перед собой бумаги. Он думал о предстоящей встрече с Кристиной, но мысли его, как назло, возвращались к недавнему разговору с Бугровым.

Павлов не сомневался, что генерал не был с ним откровенен.

В коридоре послышались торопливые шаги, и спустя пару секунд конвоир бесцеремонно втолкнул в комнату Кристину.

– Привет, – тихо произнесла она, убирая со лба волосы.

Павлов молча смотрел на нее.