Рейдер-2

Узнав в банке телефон супруги Аркадия Алексеевича, Павлов тут же ей позвонил. Реакция жены Евгении была бурной и эмоциональной, но, нужно отдать ей должное, в руках эта хрупкая светловолосая женщина себя держать умела.

– Если бы я знала что-то сомнительное о его делах, Артемий Андреевич, то, бесспорно, все рассказала бы, – искренне сказала она. – Аркаша не особенно скрывал от меня то, что у него происходило в банке, и я почти всегда была в курсе, что там у них делается. Понимаете, когда что-то происходит, близкий человек сразу чувствует перемены.

А мы с ним уже четырнадцать лет вместе.

– И все же нам, вероятно, придется увидеться в ближайшее время, – сказал Павлов. Евгения уверила адвоката, что в любой момент готова подъехать куда угодно.

– Да, еще, Артем… можно я так вас буду называть? У моего мужа сахарный диабет, и ему нужен инсулин. Я очень волнуюсь, так как сами знаете, какое отношение к задержанным в тюрьме. А ему нужна специальная диета и все остальное…

– Он пока еще не в тюрьме, – проговорил Павлов, про себя подумав, что для суда нужно успеть взять справку о состоянии здоровья банкира.

 – В течение сорока восьми часов с момента задержания ему, по идее, должны предъявить обвинение, а уж суд решит, достаточно ли доказательств для дальнейшего содержания под стражей или нет.

– Будем надеяться на лучшее, – грустно сказала Женя. – Как вы думаете, когда я смогу его увидеть?

– Сейчас вас однозначно к нему не пустят. Но я поговорю со следователем.

Он попрощался с женщиной, быстро заполнил ордер (заполненные бланки ордеров всегда были при нем, так как жизнь полна неожиданностей) и поехал в Бумажный переулок, где располагалось здание Следственного комитета.

На допросе

– Ждите здесь, – сказал Коренко, обращаясь к оперативникам, сопровождавшим Соловьева. Сам он подошел к двери, на которой была пришпилена табличка: «Заместитель начальника отдела по расследованию преступлений в сфере экономической деятельности Дрозд Геннадий Яковлевич».

Он постучал в дверь и, не дожидаясь приглашения, вошел внутрь.

За огромным, практически пустым столом восседал тучный человек с массивной челюстью. Увидев Коренко, он оторвался от бумаг:

– Привет. Проходи.

Несмотря на внушительные габариты, голос его звучал мягко, даже как-то приторно, словно успокаивал.

Откашлявшись, следователь подошел к столу и положил перед Дроздом пухлую папку.

– Вот, Геннадий Яковлевич. Здесь все. И там еще опера тащат кипу, что из банка изъяли.