Мэр

– Кушайте, ребята, кушайте, – ласково улыбался Петр Владиленович, почти не касаясь еды, помаленьку выпивал и, умело торгуясь, шаг за шагом сдавал позиции.

– А сам-то чего не ешь? – спросил кто-то.

– Переедание вредно для здоровья, – нравоучительно обронил Петр Владиленович и под всеобщий хохот продолжил мять меж крупных крестьянских пальцев хлебный мякиш.

Братаны зря смеялись. Нехитрую истину об опасности переедания Петр Козин запомнил с послевоенного детства, когда – вечно голодный – съел принесенную матерью неведомо откуда ржаную буханку и чуть не отдал богу душу.

А ближе к финалу, когда осоловевшие от еды и пьяные не столько от водки, сколько от собственной крутизны ребятки начали куражиться, Козин склонился под стол и что-то тихонько катнулось по полу – прямо под ноги братанам.

В следующий миг Петр Владиленович уже падал назад, потянув на себя – вместе с едой – обеденный стол с толстой дубовой столешницей.

Когда в кафе ворвались омоновцы, кое-кто из посеченных осколками в области брюшины и паха незадачливых рэкетиров был еще жив и даже стонал.

Но безнадежно забитые шашлыками и котлетами, кулебяками и колбасой животы гостей тянули их на тот свет куда быстрее, нежели неслись по ночному городу на самую дальнюю окраину реанимационные автомобили.

С тех пор Козин нажил не только авторитет, но и массу ненавистников – слабых, разрозненных и точно также, как его, ненавидящих друг друга.

«Но, похоже, их час настал…» – подумал Сериканов, едва заседание завершилось и они с мэром двинулись в сторону приемной.

Открытый конфликт затронул больную струну, и она зазвучала. Противники Козина увидели уникальный шанс подвинуть «Козерогов», – что особенно удобно, под прикрытием мэра Лущенко. Вот только Сериканова это не устраивало: сильный Козин был ему намного полезнее Козина поверженного.

– Надо было ограничиться лотками, – на ходу бросил Роберт Шандорович.

Мэр шел рядом и угрюмо молчал.

– А этого Козина вы близко к сердцу не принимайте…

Мэр не удостоил его ни словом.

– Вам все равно его киосков не снести.

Лущенко встал как вкопанный – прямо посреди коридора мэрии.

– Почему?

Сериканов остановился напротив – глаза в глаза.

– Все просто.