Квартира

– Мама, но ты же знаешь, как папа говорил? – призвал он себе в помощь авторитет отца. – Бог-то бог, но и сам не будь плох!

– Правильно. Так вот ты мне и скажи, сынуля, что же ты сделал? – тут же отреагировала она.

Артем попытался найти достойный ответ и… промолчал.

– Все время обижаешься, что я телефон отключаю. А зачем он мне? Что я могу услышать?

– Тебе не интересно, как я живу? – спросил Артем. – Что у меня происходит?

– Ой, сынок. Конечно, я за тебя переживаю! Очень. Знаю, как тебе нелегко. Занят ты очень, здоровье не бережешь.

Артем пристыженно склонил голову, и мать это почувствовала.

– Ну, что ж поделать. Я привыкла. Отца не видела месяцами. Сына – годами… – И тут же подвела итог: – Так вот, ты уж сам реши все вопросы, сыночек. А я тебе не помощник. Мое дело – каяться и молиться.

Она замолчала, а у Артема пересохло в горле. У него были аргументы, чтобы веско возразить, но все они были совсем из иной жизни.

– Мамуля, прости меня. Я виноват, что мало времени уделял вам с отцом. Виноват, что тебя давно не навещал. Но я уже не могу бросить профессию, как и людей, которые мне доверились. Ты меня сама учила быть ответственным и честным. Если я обману людей, не помогу, не защищу, то и свой долг не исполню. Это не просто слова. Это мое убеждение. С ним же тоже надо считаться, мама.

– Да-да. Все так. Но с бумагами я тебе не помощница. Прости, сынок, – отрезала она.

– Да я и не прошу помогать, мам. Ты можешь хотя бы к нотариусу со мной подъехать? Я договорюсь, нас примут без очереди. Все равно надо оформить наследство. Нельзя так все бросить! – возмутился сын.

– А по мне лучше и не начинать. Оформляй, не оформляй, а отца не вернешь! Не это ему сейчас от нас нужно. Ему молитва наша требуется, для спасения души. Не знаю, не знаю, сынок. Не поеду я никуда, – упрямо твердила Василиса Георгиевна.

Артем сосредоточился:

– Хорошо.

Мать промолчала.

– А ты все же посмотри у себя документы, – попросил Павлов. – Хорошо? Вдруг где-то завалился этот договор на приватизацию? – настаивал он.

Мама в который раз вздохнула и грустно констатировала:

– Ничего-то ты и не понял, сынуля. А ведь мы все на земле лишь временно. Приходим и уходим. Ох-хо-хо. Хорошо.