Они

Только сейчас он заметил на лобовом стекле красные брызги. Они разлетались от небольшого пятна, того же цвета. В центре кровавой кляксы виднелась аккуратная дырочка диаметром не больше кончика шариковой ручки. Ветер, тонкой струйкой просачивался сквозь отверстие и втыкался холодной иголкой в лоб Сергею.

– Какого…

Он отстегнул ремень, вышел на улицу и сокрушённо уставился на испорченное стекло. Воздух за спиной качнулся. Волосы на затылке зашевелились, словно кто-то провёл по ним рукой. Сергей обернулся, но там была только пустая трасса и пыльные перекаты обочин.

– Глюк, как есть глюк, – он пожал плечами и обошёл машину в поисках того с чем так досадно столкнулся, – Должно быть птица. Скорее всего. Не жук же, в самом деле? Хотя, смотря какой жук, – подбадривал себя Сергей, пытаясь через это унять дрожь в теле, – Скажем, к примеру, жук-носорог? Ну да, это зверюга могла бы дырку сделать. Но вроде как он в тропиках водится, а тут? А если это разновидность носорога, какой-нибудь «стеклодыр»? «Стеклодыр», – повторил Сергей и улыбнулся только что придуманному забавному названию, – ему-то, сам Бог велел стёкла дырявить.

Ветер поднял клуб пыли и швырнул его Сергею в лицо. Тот прикрылся рукавом не переставая двигаться вперёд. Под ногой противно хрустнуло.

– Походу улитку раздавил, – подумал Сергей и присовокупил к мысли ругательство на животный мир средней полосы России.

Оставив на одежде пепельные следы, пыльный клуб понёсся дальше закручиваясь в весёлую спираль, изображая из себя, пусть маленькое, но всё-таки торнадо.

Сергей опустил глаза, на то, что ему показалось раздавленной улиткой, и в ужасе отпрыгнул назад. Под его ногой был вовсе не слизняк, под его ногой была раздавленная голова огромного чёрного ворона. Сергей мог поклясться, что секунду назад этой птицы тут не было.

– Ветер пригнал? – размышлял он, – Да в ней килограмма два не меньше. А ветерок-то так себе, только пылюгу погонять.

Сергей подошёл к трупику, присел на корточки и стал рассматривать некогда живое пернатое существо.

То, что лежало сейчас на асфальте, птицей, назвать можно было с большой натяжкой. Одна лапа подобрана, другая торчит вверх, растопырив когтистые пальцы, крылья раскинуты в стороны, а приплюснутая голова на половину утоплена в кровавую лужицу и имеет ребристую поверхность, аккурат по форме протекторов Серёгиных туристических ботинок. Брезгливо морщась, Сергей проговорил:

– Прости, птаха Божья, не заметил.