Орден святых ищеек

По щекам обоих мужчин, от перенапряжения, текли слезы.

– Это не передать, не понимаю…, словно они устали взаимодействовать, словно у них депрессия… шаз знает что! – Альред был вне себя.

– Как остывшие звезды, – глухо сказал мастер. – Пойдем к Химу.

В капитанской рубке было не продохнуть. Один огрызок сигары дымился на полу, половина зажженной второй лежала возле показаний состояния оболочки дирижабля, третья чадила в зубах Хима. В минуты крайнего напряжения он часто прикуривал новую сигару, забыв о том, что где-то рядом лежит ее дымящаяся сестра.

Пепел снова напомнил Смибдорту об увиденном в микромире. Новое направление? Новая проблема? Депрессия микрочастиц? И сколько прошло времени, раз Хим успел столько скурить, а на стуле сидел главный инженер, пристегнутый двумя ремнями поверх спасжилета и белой накидки. Рука была загипсована и прижата к груди.

– Что с распорками внутри главного баллона?! – рявкнул Хим.

– Давление оболочки критическое, выше тестируемого, и в два раза выше рекомендованного, – занудил бледный инженер, лишившись от перелома и румянца и бежевой туники, которая так раздражала капитана.

– Шаз ипцедский! Сколько у нас времени?! Как уменьшить нагрузку?! Или ты тут сдохнуть решил? А выживем, до могильной плиты не расплатимся с Хором.

– Особенно вы, – спокойным голосом обратился к инженеру Смибдорт, – вы ведь официально не военный. Своих псов Хор как-нибудь простит.

Глаза инженера лихорадочно блеснули, к щекам вернулся румянец – мотивационная речь подействовала.

– Рад с вами служить, мастер Смиб, – нашел время сказать капитан. – Не вышло?

Ответил Альред:

– У «Незримого» больше нет реактора, стал балластом.

– Который нельзя сбрасывать, – проворчал Хим.

– Разве корзина удержится на плаву с реакторным отсеком?

– Должна.

– В спокойной воде, – прошептал мастер, но даже за свистом ветра его услышали все присутствующие.

Капитанская рубка – герметичная капсула внутри дирижабля, сама по себе была с высокой положительной плавучестью.

Также «Незримый» без предварительного сброса матросов-швартовщиков мог использовать для посадки озера и спокойные полноводные реки. Но что будет, если придется отстегнуть оболочку, наполненную сотней нагнетателей и газовых мешков? Или же попробовать потягаться со штормом вместе с нею? Этого не мог просчитать инженер, и не мог проинтуичить мастер. А на учениях такие маловероятные и, самое главное, пораженческие ситуации даже не рассматривались.