По зову Илиады. Поэма в прозе

Воздев руки к синеве небес,

Царь громко воскликнул:

«Великий, эгидодержавный Зевс,

Явись ко мне божественным ликом!

Если ты был супругом Эгины,

Если ты действительно мой отец,

То почему же меня ты покинул,

И оставил пустым дворец?

Коль не стыдишься своего потомства,

То верни мне мой народ!

Пусть, как прежде, светит солнце,

И сияет синевой небосвод!

Жажду жизни я былой,

И вернуть тех, кто рядом были,

Или же и меня ты скрой

Во мраке гнусной могилы.

Ни к чему быть мне здесь,

Перелом в моей судьбе!»

Дал знамение Эаку Зевс,

Что он внял его мольбе.

Многоречивым безмолвием,

Властным Божьим тоном,

Сверкнула юркая молния

И раскатился удар грома.

В безоблачном небе

Прозвучали сердца ритмы,

Синеву делая бледной,

Была услышана его молитва.

Там, где молился он отцу Зевсу,

Посвящённый громовержцу дуб стоял

И, словно по зову сердца,

Туда Эак свой взор направлял.

А у подножия того дуба

Муравьями кишел муравейник,

И дружно в ряд, как зубы,

Каждый был вольный пленник.

Они строили свой дом

И запасались пищей,

Они в ногу шли с трудом,

Они – те, кого работа ищет.

Эак душой воскликнул Зевсу:

«Пошли мне трудолюбивых людей,

О, милостивый мой отец!

Пусть человеком станет каждый муравей!»

Лишь только промолвил это Эак

Как дуб при полном безветрии,

Сопровождая сердечный такт

Зашелестел могучими ветвями.

Это ещё одно знамение

Послал своему сыну Зевс:

Ночь настигла день затменьем

И звёзды улыбались с небес.

Эак не видел сна чудней,

С восторгом смотря на священное древо

И видя, как каждый муравей,

Падая, превращался в юнца или деву.

Эака помиловали Боги,

Муравьи становились все больше и больше,

Выпрямляясь, поднимаясь на ноги,

Их чёрный покров превращался в кожу.

Но как только он проснулся,

Не поверил вещему сну,

Вновь пустоты душой коснулся

И, сетуя, обратился к отцу:

«Почему же не шлёшь ты подмоги?

Неужели я обречён

На земле быть сыном Бога?

И Богами же заклеймён!»

Вдруг послышался странный шум —

Звук людских голосов смешался с шагами, —

И пришла мысль ему на ум:

Не сном было то волшебство с муравьями.