Во власти проклятого короля

В то же время Радор упрекал старшего брата:

– С чего ты взял, что она может навредить? Наивная глупышка, завтра будет мучиться головной болью. Что с того, что она не из Межгорья?

– Ты можешь пересказать историю нашего престола наизусть? – в ответ возразил Вацлав, – Нет. А девчонка может. Почему?

– Хорошая память – повод для недоверия? Твоя патологическая мнительность приведет к тому, что мы в каждом новом лице начнем видеть врага.

– С одной стороны хорошая память, с другой – ее отсутствие.

– Хорошо. Даже если она скрывает от нас свое прошлое, что в этом такого? Она нас не знает и не доверяет. Может, боится чего-то.

– Или кого-то? А конкретнее, тех, кто ее отправил сюда, – безапелляционно закончил Вацлав. Ему самому вся эта суета с девчонкой стала надоедать. Достаточно много других серьезных забот. Завтра он ее допросит и поставит перед выбором.

***

Утро началось тяжело. Алена не могла вспомнить окончание прошедшего дня. Было страшно от неведомого. Ломало все тело, особенно досталось голове. Желудок желал выдать на волю вчерашние закуски. Радор – гад последний!

В дверь постучались. Наскоро накинув халат, девушка открыла дверь. Стоявшая в проходе сударыня Мадин была не на шутку взволнована, но увидев ужасающий вид воспитанницы, казалось готовой сама потерять сознание.

– Король вызывает к себе немедленно. Но, что произошло? На вас лица нет.

Алена молчала. Говорить не было сил.

– Я передам Его Величеству, что вы, моя дорогая, не здоровы.

– Нет, не стоит. Я сейчас быстро приведу себя в порядок. Вы можете не беспокоиться.

Выпроводив заботливую воспитательницу, девушка натянула платье, забрала волосы в хвост и поплелась в кабинет ректора. Хорошо, что сегодня выходной и коридоры почти безлюдны в столь ранее утро.

Король снова превратился в Инквизитора. Колючий взгляд, казалось, усиливал головную боль. Полумрак кабинета скрывал половину его лица, в то время как Алена во всей «красе» стояла на освященной части.

– Как вы себя чувствуете? – с иронией поинтересовался Вацлав, хотя весь плачевный внешний вид институтки говорил сам за себя.

– Благодарю, сносно, – глухой голос едва доносился.

– Нам известно, что вы что-то скрываете.