Огненные стрелы надежды

На стенах жилища сами собой вспыхнули свечи, Афанасий остановился посреди большой комнаты и огляделся. Он не заметил ничего примечательного и в следующий миг потерял под собой опору, голова закружилась, и ненадолго погасло сознание. Как долго продолжалось необычайное падение, Афоня не знал. Он пришел в себя на твёрдом и ровном полу. Небывалая красота окружала его со всех сторон. Он попал в огромный зал, украшенный бархатными занавесами на несуществующих окнах. Оконные проёмы были имитированы картинами на стенах.

Бросив взгляд на своё окружение, Афанасий немало удивился. Вокруг него словно бабочки порхали молодые дамы приятной наружности и недурных манер. Их парчовые наряды, пестрящие разнообразием модных салонов, были просто восхитительны и подобраны с хорошим вкусом.

– Как вам наш праздник? – услышал парень возле себя ангельский голосок молоденькой кокетки.

– Прекрасно, – заворожёно ответил он.

– Давайте знакомиться, – предложила дамочка.

– Да, конечно, – спохватился Афоня, поспешно целуя ледяную руку симпатичной блондинки. – Афанасий, – добавил он и натянуто улыбнулся.

– Элизабет, – ответила дама, сделав глубокий реверанс. – Можно просто Элли.

– Скажите, Элли, – спросил парень, смелея, – кому посвящён этот дивный вечер и где я нахожусь?

– Этот бал посвящён вам, милый Эффи! Мы с вами находимся в подобие рая, где можно быть самим собой без всяких задних мыслей и наслаждаться прелестями торжества.

– Как чудесно! Но почему здесь кроме меня нет никого из кавалеров?

– Сегодня вы – наш кавалер, и мы все будем с вами танцевать.

– А если я захочу танцевать только с вами? – заявил Афанасий, незаметно входя во вкус.

– Это невозможно. Я не могу принадлежать только вам одна. Таковы правила нашего праздника.

– А кто распорядитель этого праздника?

– Вы увидите его потом, чуть позже…

Неизвестно откуда грянула музыка, и Афоня закружил с новой знакомой в бешеном вальсе. До сих пор наш герой ни разу не обнаруживал в себе склонностей к танцам, зато сейчас чувствовал небывалую лёгкость и головокружительный восторг, будто он делал это ежедневно.