Анимус

Приходится изо всех сил выглядеть непринуждённой, пока Георгий копается в столе, выдвигая ящики, а мое сердце замирает в напряжении и ожидании чего-то неизвестного. Извлекает конверт. Обыкновенный. Знакомая крафтовая бумага, шутливые сердечки, нарисованные от руки обычной гелиевой ручкой. Пепел сигареты падает на мои колени, обжигая и не успевая остыть в полёте, я теряюсь в пространстве и, кажется, повышаю вероятность потери сознания сидя, ощущая, как жарко становится в помещении. Хочется в порыве ненависти кричать, что он действительно не имел никакого права, а вместе с тем ненавидеть его.

Маттео приготовил мне такой сюрприз однажды. В день моего рождения, который я так не любила. Помню, как не вспоминала о его существовании с 14 до 23 лет, пока не встретила его. Тогда пришлось вернуться, дав этому ещё один шанс.

– Что это? Вы правы, не нужно. Вы знаете.

– Он попросил передать Вам это. Сказал, что надеется на Ваше благоразумие. Что с его уходом упорства и желания жить станет еще больше, потому что Вы должна найти новый смысл. Понимаете, что это значит? Я не знаю, что в этом конверте, но уверен, что он поступил правильно. Как и всегда.

Хочется иронично улыбнуться, но скулы сводит. Желания жить станет больше? Как можно говорить со спокойствием серийного убийцы то, что причиняет столько боли внутри?

Споры лишь усиливают желание другого доказать обратное, поэтому, потушив дотлевшую сигарету и выкинув окурок в пепельницу, в которую попали несколько капель кофе, я подпихиваю коробки ближе к столу теперь нашего общего знакомого, прежде чем забрать конверт, ощущая, как он бьется током под моими пальцами.

– Благодарю Вас, Георгий. Но не думаю, что Вам известно то, что я чувствую сейчас. Выкинуть конверт или вскрыть – только мое дело, – получилось менее доброжелательно, чем хотелось, но больше мы никогда не увидимся, а через год я не вспомню этого человека.

Он делает шаг в мою сторону и, словно одумавшись, замирает.

– Десять лет назад. Моя жена возвращается вечером домой. В метро на нее нападают грабители. Закончив, они толкают ее на рельсы, под колёса мчащегося поезда. Ее собирают по кускам и хоронят в закрытом гробу. Я не имею возможности в последний раз увидеть ее лицо.