Сапфировое счастье

Хэнк стянул шляпу и почесал в затылке:

– Конечно, по закону ранчо принадлежит тебе.

И приличный кусок земли в придачу. – Он взглянул на Брендона. – Но, как я понимаю, твоя душа не лежит к этому.

Брендон согласно кивнул:

– Вот именно. Дело не в том, что я не люблю ранчо, но я не могу заниматься разведением скота и объездкой лошадей. Просто не могу заниматься этим с утра до вечера каждый день.

Они приблизились к стойлу, где держали девятимесячного гнедого жеребенка.

– Привет, парень, – ласково произнес Брендон.

Они вошли внутрь. Хэнк ласково погладил жеребенка:

– Это потомок Ястребов.

– Бог мой, да он красавец! – Брендон осмотрел гнедого жеребенка с белой звездочкой на лбу и белыми чулочками на ногах. – Неужели дядя Чанс сможет расстаться с этим парнем?

– Без сомнения, это породистый конь. Его отец – Стремительный Ястреб, а мать – Карминная Леди.

– Кажется, я слишком долго живу в городе, чтобы следить за тем, что здесь происходит.

– Я не осуждаю тебя, Брендон. Думаю, что твоя работа в правоохранительных органах заслуживает похвалы, но не следует забывать свои корни. Поговори с отцом.

– Не думаю, что он захочет сейчас это обсуждать.

– Может, и захочет, если ты предложишь какой-то план. Или компромисс.

Брендон кивнул. «Приплыли», – подумал он. Не было у него никакого плана, а теперь появилось еще дополнительное осложнение. Все, о чем он мог думать последние три дня, была Нора Доннелли.

– Что-то мне кажется, что твоя голова занята чем-то другим, – произнес Хэнк.

Брендон погладил жеребенка:

– Да, делом, над которым я работаю. На женщину было совершено нападение на автостоянке центра по чрезвычайным ситуациям.

– Я читал об этом. Как она сейчас?

– Ее осмотрели и отпустили в ту ночь. – Брендон покачал головой. – Дело в том, что я чувствую, она знала того, кто напал на нее.

Хэнк нахмурился:

– Ты думаешь, это мог быть ее муж?

– Нет.

– Хорошенькая, говоришь? Брендон кивнул:

– Да. Несмотря на синяки и кровоподтеки.

– Значит, ты положил на нее глаз?

Да, он действительно положил на нее глаз. Брендон тяжело вздохнул:

– Моя жизнь все больше и больше осложняется.