Грех

К тому же Гарри ощутил, что странным образом успокаивается на этой большой, красивой кухне. Женщина в плотно облегающих штанах и свободной рубашке совсем не казалась той страшной, злобной стервой, к которой он привык. Впрочем, раньше он никогда не пробовал пить чай на кухне со скандальной журналисткой журнала «Женские штучки».

– Почему ты плакала, там, на кладбище? – вдруг напрямик спросил юноша, забирая из ее рук большую кружку.

Она прямо и твердо посмотрела ему в глаза:

– Потому что любила. Он хотел на мне жениться.

Мы много лет были любовниками.

Джонсон чуть не упал со стула, широко распахнув глаза.

– Правда что ли? Нет, я, конечно, читал сплетни о вашей связи, но не думал, что у вас были длительные отношения. Это странно!

– Зачем мне врать? – с горечью и болью спросила она, садясь напротив, стискивая чашку. – Ради чего… вообще жить? Это у тебя есть великий смысл – твое предназначение. Стать известным актером, как отец. Настоящей знаменитостью. Чтобы твоя звезда появилась на Алее славы.

Есть к чему стремиться, не так ли?

– Ты и про это знаешь?! – Гарри был шокирован и во второй раз чуть не свалился со стула. – Ты что, мысли читаешь?

– Это было несложно, – спокойно отозвалась она. – Ведь это же очевидно, – Рита пожала плечами. – Раз ты тоже начал актерскую карьеру, а не стал, допустим, продавцом обуви.

– Большинство детей голливудских знаменитостей… и вообще знаменитостей… идут по проторенным родительским тропкам только потому, что за это больше платят. И эти деньги легче заработать.

На любой другой работе пришлось бы доказывать свой профессионализм, а тут – просто потрясти регалиями предков. Хотя, конечно, многие завидуют, и будут обвинять в том, что мы – бездарности. Но широкой публике на это наплевать! Можно подумать, великие эстеты!

Кривая усмешка появилась на его лице.

– Да, я тебя понимаю. Хотя свою карьеру я делаю как раз вопреки моим родителям. Моя мама сперва меня очень поддерживала, а потом отдалилась. А потом мы с ними вообще перестали общаться.

Они даже не подошли ко мне на похоронах, не утешили, хотя ЗНАЛИ, что я люблю… любила Антуана.

Челюсть Гарри отпала.

– И почему ты мне все это рассказываешь? – поинтересовался он, наконец справившись с шоком. – Ты же вроде как железобетонная.

– Потому что мне все равно. ОН покинул меня. Мне плохо. И мне безразлично, что ты обо мне думаешь! Я вовсе не железная леди, а обычный человек.

Ее голос звучал тускло, безжизненно, как старая запись на пленке.