Грех

Ласки красавицы Элеоноры, которая прижималась к ней своим нежным, красивым телом, грубые проникновения, и поцелуи-укусы аристократа с пошлейшим выражением надменного лица, – все это доводило до точки кипения.

Ей понравилось чувствовать себя грязной шлюхой.

Вода струилась по тонкому лицу женщины, увлажняя и делая тяжелыми и темными длинные волосы.

… – Надеюсь, вам у нас понравилось, – на прощание светским тоном произнесла Элеонора, мило улыбаясь. – Мы будем рады сотрудничать с вами. Думаю, мы напишем в «Женские штучки», что хотим именно вас, да, дорогой?

Леопольд кивает.

Рита Свои испытывала странное ощущение, будто все произошедшее с ней – просто страшный сон. Изящная хозяйка провожает ее к выходу, а хозяин молча улыбается, глядя отсутствующим взором. Просто красочная иллюстрация к учебнику по этикету. И только влажные волосы и боль в интимных местах напоминают о том, что с ней сделали. Как ее использовали.

Странное ощущение нереальности заставляет ее ответно улыбаться, хотя глаза – совершенно пусты и безумны.

Она садится в громадный лимузин и называет водителю свой адрес. В редакцию ей сегодня не хочется, а статью можно написать и дома.

Женщина очень долго моется в душе, но все равно ощущает себя грязной. Затем облачается в халат, закутав волосы в полотенце. Она задумчиво пьет кофе в постели. Ей не хочется думать про произошедшее, но воспоминания запутывают в паутине, как полудохлую муху.

«И все-таки я многого достигла сегодня», – Рита пытается сосредоточиться на выгоде.

От этих мыслей на душе стало еще противнее. Ее буквально трясло от омерзения, стыда и шока. И все же она не могла забыть красоту и страстность двух белокурых аристократов. И от этого действительно хотелось выть волком на луну. Потому что она начала ненавидеть и презирать саму себя.

– Добрый вечер, – Антуан вошел к ней в спальню. – Как прошла твоя беседа с де Ноблэ? Я слышал, что они – очень много о себе мнят.

Мужчина присел на край кровати. Его глаза буквально впивались в ее лицо, словно пытаясь проникнуть в душу. На этот раз слишком многое было написано на ее лице: боль, стыд, страсть, страдание. Детская обида на судьбу и шок. Глаза казались пустыми и почти стеклянными.