Вопрос и ответ

Дэйви весь скривился.

– Ты убил проповедника Аарона? Не верю!

Мэр промолчал, только послал Морпета рысью пошибче. Дэйви гнусно мне ухмыльнулся и поскакал следом.

– Следуй, – ржанул Морпет.

– Следую, – взвизгнула лошадь Дэйви.

Следую, подумала моя и припустила за ними, подкидывая меня на седле хуже прежнего.

На скаку я все время озирался по сторонам – вдруг увижу ее? – хотя шансов на это не было никаких. Даже если она еще жива, вряд ли уже может ходить, а если может, значит, ее уже заперли с остальными женщинами.

но я все равно озирался…

(потомуш вдруг ей удалось сбежать)

(потомуш вдруг она меня ищет)

(потомуш она…)

И тут я услышал.

Я есмь Круг и Круг есть я.

Чисто, как колокол, прямо у меня в голове голос мэра обвился вокруг моего собственного голоса, словно произнес эти слова мне прямо в Шум, – так внезапно, по-настоящему, што я дернулся, выпрямился и чуть не слетел с коня. Дэйви воззрился на меня – весь Шум в вопрошаниях, на што это я сделал стойку?

Но мэр просто ехал себе по дороге, будто ничего необычного не случилось.

Чем дальше мы забирали от собора на юг, тем менее глянцевым становился город: вскоре мы уже хрустели по гравию. Дома тоже сделались проще – длинные деревянные постройки на приличном расстоянии друг от друга, словно кирпичи, аккуратно разложенные по лужайкам.

Дома излучали женскую тишину.

– Совершенно верно, – одобрил ход моих мыслей мэр. – Мы въезжаем в новый Женский квартал.

Мне начало знакомо давить сердце; безмолвие подымалось, тянулось к нам, словно жаждущий сжаться кулак.

Я попытался сесть повыше: она наверняка здесь… где-то здесь ее лечат…

Дэйви снова незаметно подвалил ко мне; его жалкие, едва заметные на лице усишки искривились в гадкую ухмылку.

Я скажу тебе, где твоя шлюха, сообщил его Шум.

Мэр Прентисс пружиной развернулся на седле.

От него престранно полыхнуло звуком – будто крик, но безмолвный и где-то очень далеко, вообще не в этом мире, как если бы миллион слов слетел с языка сразу и так быстро, што, клянусь, мне взъерошило волосы словно порывом ветра.

Но предназначались они Дэйви…

Голову ему откинуло назад, как от удара, и пришлось даже схватиться за поводья, а не то он бы свалился с коня, завернув скотину вбок. Глаза у парня сделались огромные и как сковородкой стукнутые, челюсть отвалилась, даже слюна закапала.

Какого чер…

– Он ничего не знает, Тодд, – сказал мне мэр. – Все, что говорит о ней его Шум, – чистой воды ложь.