Поступь хаоса

Шея жубра тоже крутилась и моталась, точно ожившая лоза: птица следила за Мэнчи, как кошка – за жуком. Еда? – продолжал интересоваться Шум.

– Не еда, – твердо сказал я, и шея обратилась ко мне.

Еда?

– Нет, не еда, – отрезал я. – Просто собака.

Собака? – подумал Шум, и шея опять принялась кружить за псом – теперь уже стараясь тюкнуть клювом. Клюв у них не страшный – ну, ущипнет, как гусь, разве што, но у Мэнчи на этот счет было другое мнение: он скакал, уворачивался и лаял без передыху.

Я засмеялся – очень это все было смешно.

И тут раздался еще смешок, уже не мой. Я оглянулся. Девочка стояла у своего дерева, смотрела, как глупая псина носится вокруг исполинской птицы, и смеялась. Она улыбалась!

Увидела, што я смотрю, и тут же перестала.

Еда? – услышал я и обнаружил, што жубёр уже засунул клюв ко мне в рюкзак.

– Эй! – Я стал отгонять его всяким «кыш-кыш».

Еда?

– На тебе! – я выудил маленький кусочек сыра, который Бен завернул в тряпочку.

Жубёр понюхал, клюнул, подцепил и заглотнул; шея пошла длинными волнами, пока он глотал.

Пощелкал немного клювом, как человек почмокал бы губами, съев што-то вкусное, но тут шея заволнилась обратно, и с громким ёком кусок сыра полетел обратно в меня, весь в слюнях, но практически целый. Даже в щеку попал и оставил полосу слюней поперек всей рожи.

Еда? – грустно сказал жубёр и побрел обратно в болото, словно ничего интересного в нас больше не осталось.

– Взять! Взять! – заорал ему в спину Мэнчи, но преследовать не стал.

Я рукавом вытер слизь с лица и заметил, што девочка, глядя на меня, улыбается.

– Думаешь, это смешно? – буркнул я, и она сделала вид, што нет, но улыбаться на самом деле продолжила.

Затем отвернулась и подобрала мешок.

– Так. – Я снова взял происходящее под контроль. – Мы слишком долго спали. Надо идти.

И мы снова пошли, не разговаривая и не улыбаясь. Почва стала колдобистей и суше, деревья малость расступились, то и дело обливая нас солнцем. Чрез какое-то время мы выбрались на полянку – прямо-таки маленькое поле, а за ним – невысокий пригорок, высотой до верхушек деревьев.

На него мы взобрались и там чуток отдохнули. Девочка достала еще пакет этих непонятных фруктов. Завтрак. Так и поели, стоя.

Сверху, над деревьями, дорогу было видно лучше. Большая гора – вон она, прямо на горизонте, две поменьше – поодаль, за дымкой.

– Мы идем вон туда, – я показал пальцем. – Ну, то есть я думаю, што нам туда.

Она отложила пакет и полезла в рюкзак.