Поваренные книги пауков-людоедов

Там, собрав скопище мух, лежал черный бомж, недавно обкурившийся у входа, начавший приставать хостес. Но, как вы уже поняли, Бинг разобрался. Не сам, разумеется, а с помощью полиции, разрешившей ситуацию через минут тридцать. Бомж, увидев Бинга, прокашлялся и, вскочив на ногу, подбежал к Бингу.

– Бхнг, Маса Бхнг, – его речь было практически не разобрать, – моя рада ты вид.

Бинг прошел мимо. Он шел к своей цели, находившейся в здании напротив.

– Маса Бхнг, Маса, Бхнг, – не унимался бомж, – моя ты любовь.

Бинг, вечно грустный, прошел мимо, попутно отмахиваясь от чудовищной вони, исходивший от… аборигена? Повар испытывал невероятную гордость за свою культурную принадлежность. Он не выходец из Синегала, Нигерии, или как их там? Он – чистокровный шотландец, выходец из приличной семьи. И плевать, что Ригби настаивает на превосходстве потомственных дворян, носителей имени Бьюкеннонов или Лесли. Хотя он был бы не прочь породнится с Лесли. Роуз всегда казалась ему милой.

Но было не до шотландских кланов, ибо Бинг думал лишь об ярости воинов своей страны.

Бинг вошел в кабинет – на этот раз, принадлежащий врачу, знакомому Бинга. Врач, узнав пациента, отложил стопку еще свежих бумаг – только из принтера, – и, сделав приветственный жест рукой, сказал:

–Мистер Бьерсон…

Бинг не зря взял с собой терку для сыра. Ей было удобно бить – гораздо удобнее, чем скалкой, или же ножом.

Кровь брызнула на стол. И потекла струйкой.

Удар.

Доктор упал. Ручеек, содержащий достаточно высокую консистенцию тромбоцитов, стал течь с большей силой, превратившись в ручей. А доктор молчал.

Бинг, напрягая правую руку насколько это возможно, бил доктора. Терка застряла, когда лезвия проткнули его щеку. Бинг дернул оружие, наносящее увечье врачу, забрав с ней кусочки кожи с кровью.

Месть за скрытый анализ.

Месть за не рожденных детей.

Месть. Чистая и сладкая.

Кровь текла и текла.

Еще раз.

Образовалось озеро.

Ещ…

Босая нога Бинга, издав крякающий звук, скользнула вперед. И попала под изящно обрамленную батарею, находящуюся так низко, насколько это вообще возможно. Ногти, словно отклеились, издав звук растягивающегося жидкого клея. Бинг опустился на ягодицы – хрясь! – стопа Бинга хрустнула.