Светящееся пятно

Поскольку мальчик совершенно не походил на светленькую, полупрозрачную мать, Доринда сделала вывод, что он пошел в отца. В таком случае неудивительно, что мистер Окли даже на войне сколотил состояние. Доринда в жизни не встречала более требовательного ребенка. Он желал заполучить все, на что падал глаз. Сначала подпрыгивал на новеньком пружинистом сиденье и громко клянчил. Если не помогало, начинал реветь, будто раненый бык, и тогда миссис Окли раздраженно говорила: «Мисс Коул, ну сделайте что-нибудь!»

Сперва ему приглянулся черный козленок, который пасся на привязи у обочины дороги.

Машина быстро пронеслась мимо, однако Марти еще долго возмущался, пока его внимание не привлекла брошь Доринды. Пронзительный, как вой сирены, вопль умолк, Марти на секунду застыл с широко открытым ртом, затем повелительно ткнул в брошь пальцем и спросил вполне нормальным голосом:

– Это что?

– Брошка, – ответила Доринда.

– Почему брошка?

– А почему ты – Марти?

Марти начал подпрыгивать.

– Почему брошка? Хочу посмотреть! Дай!

– Смотри со своего места.

Или можешь подойти поближе. Это шотландская брошь. Она досталась мне от прабабушки. Желтые камушки – это кварц. Его добывают в горах Кэрнгормс.

– Как добывают?

– Находят.

– Хочу поехать и найти! Прямо сейчас!

– Сейчас холодно, – не растерялась Доринда. – Глубокий снег. Ты не найдешь камни.

Марти продолжал подпрыгивать.

– Глубокий? Мне по куда?

– Четыре фута и шесть с половиной дюймов. С головой провалишься.

Смуглые щеки Марти слегка покраснели. Он запрыгал энергичнее.

– Не хочу проваливаться!

– Снег растает к лету, – улыбнулась Доринда.

– Хочу сейчас! Хочу брошь! Быстро сними! – уже подлетая на пружинистом сидении в воздух, требовал Марти.

– Не могу.

– Почему? Хочу!

Миссис Окли, которая сидела, откинувшись на спинку, приоткрыла глаза и обреченно произнесла:

– Если не отдадите, будет кричать…

– А когда он кричит, вы сразу ему все даете? – поинтересовалась Доринда.

– Конечно. Он же кричит, пока не дашь… У меня сдают нервы.

И миссис Окли снова закрыла глаза.

Марти тем временем уже открывал рот и готовился издать рев. Доринда чуть было не спросила, не пробовал ли кто-нибудь его хорошенько отшлепать, однако сдержалась. Она дрожащей рукой открепила украшение и протянула ребенку. Тот просиял, схватил вещицу, с размаху вонзил иголку в ногу Доринды, а потом с хохотом вышвырнул брошь в чуть приоткрытое окно.