Светящееся пятно. Кольцо вечности

Попросила быть свидетельницей и пригласить еще кого-то, так как, чтобы подписать завещание, нужно двое свидетелей, и обещала заплатить каждому по десять шиллингов за труды. И вот знакомая, миссис Уэлс, забежала в дом номер семнадцать, через дорогу, к подруге-поварихе, и мисс Ледбери подписала при них бумагу, которую назвала своим завещанием.

Раздался хруст. Джеффри Мастерман невольно сжал стакан слишком сильно.

– Дружище, вы не поранились? – участливо спросил Грегори.

Мастерман не поранился. Крови не было.

Мастерман снова подался вперед.

– Ложь! Наглая ложь! От первого до последнего слова!

– Разумеется…

– Откровенный шантаж!

– Дружище, если вас шантажируют, нужно немедленно обращаться к блюстителям закона! Я вот подозреваю, что завещание, по которому вы унаследовали деньги, было составлено давно. Если более позднего завещания действительно не было, обвинение рассыплется на глазах.

– Если и было, она его сама уничтожила. Старики составляют завещания по многу раз, – глядя в пространство, сказал Мастерман.

– Так было или нет?

– Может, было, может, нет. Откуда мне знать?

Грегори Порлок присвистнул:

– Значит, все-таки было… Сложная ситуация.

– Грязный шантаж! – крикнул Мастерман.

– Дружище, у вас пока ни пенни не попросили! Просто дама мучается угрызениями совести. Если она решит обратиться в полицию…

– Как она вас нашла? – перебил Мастерман.

Порлок лениво улыбнулся.

– Долгая история, всего не расскажешь. Занятнейшее стечение обстоятельств. Для вас, кстати, крайне удачное.

– Неужели? – В голосе Мастермана звенела ярость.

– Разумеется! Если бы не я, она уже успела бы заявить. Женщинам необходимо выговориться – дабы не лопнуть. Я слегка усыпил ее совесть, но, боюсь, лишь на время.

Мастерман взорвался. Он с пеной у рта обругал женский род в целом и Энни в частности, а затем переключил гнев на хозяина:

– Черт вас побери! Вы обещали уладить дело! Прекратите водить меня за нос! Я не могу пойти в полицию, сами прекрасно знаете.

– И сестра вряд ли сможет правильно держаться в суде… – сочувственно заметил Порлок. – Слабонервная особа. К деньгам она, кстати, не прикасается, верно?

Мастерман замолчал, затем выдавил шепотом:

– Кто вам сказал?

– Ее пальто. Будь у нее деньги, купила бы новое.