Сердце язычницы

За полпенни каждый может получить удовольствие, бросая в них заостренные палочки. Если повезет проколоть пузырь, полагается приз. Так вот, твоя мать, бедняжка, раз за разом попадает в цель, но увы! Лорд Тревелайн не в состоянии осмыслить попадание, он попросту надувается спесью, как новой порцией воздуха, и тем самым лишает ее заслуженного приза».

Именно это случилось и теперь.

– Насколько спокойнее я бы себя чувствовал, будь у нас еще один сын, с врожденным чувством ответственности!

– И кто же, позвольте спросить, сэр, виноват в том, что у нас нет других детей?

С минуту лорд Тревелайн молча смотрел на жену.

Казалось, он лишился дара речи. Даже Дэвида поразил неожиданный и резкий выпад матери.

– Ну а поскольку других детей нет и не предвидится, – невозмутимо продолжила леди Тревелайн, – вам, сэр, следует проявлять больше терпения к вашему единственному сыну. Кто, как не он, подарит вам внука… возможно, внука с врожденным чувством ответственности.

Лицо ее мужа, и без того красное от полнокровия, побагровело.

Он вскочил из-за стола, опрокинув чашку, и бросил салфетку на белоснежную скатерть.

– Мадам, вы забываетесь!

Ничего больше не добавив, лорд Тревелайн пошел прочь, едва не сбив с ног горничную, входившую с завтраком для Дэвида. Тот принялся за холодную телятину, избегая смотреть на мать.

Вскоре, однако, непринужденная беседа возобновилась. Со свойственной ей безмятежностью Мэри Тревелайн начала пересказывать сыну местные сплетни и слухи.

Для обоих это был своего рода ритуал. Проводя в Лондоне почти все время, Дэвид никак не мог быть в курсе событий и с удовольствием узнавал о них от матери, а та наслаждалась возможностью выговориться. Мэри Тревелайн вкладывала в свои рассказы изрядную долю сарказма, тем большую, чем пикантнее были похождения соседей.

С аппетитом поглощая мясо, Дэвид слушал мать очень внимательно, порой вставляя замечание или вопрос. Утолив голод, он уселся поудобнее. Внезапно его внимание привлекла одна из новостей.

– Что? – переспросил он. – Ты что-то сказала про леди Анну?

– Я упомянула ее сына, Уильяма Монроя. Помнишь его?

– Еще бы мне не помнить, если отец чуть не каждый день приводит его в качестве плохого примера! Мол, если я немедленно не возьмусь за ум, то кончу так же, как Уильям Монрой, то есть в изгнании.

– Не тревожься об этом, милый. – Улыбнувшись, мать снова ласково потрепала его по щеке. – Пока я жива, этого не случится.