Навстречу счастью

Хочу поблагодарить тебя, Уоррен, за то, что нашел время в своем напряженном графике и показал мне издательство.

– Мне было очень приятно, – улыбнулся Уоррен. – Полагаю, ты будешь ценным пополнением в нашем коллективе, и надеюсь, мы сработаемся.

Хестер Макфи жила недалеко от своего магазина дамских шляп на Честнат-стрит.

Джемайна не стала распаковывать вещи прошлым вечером, так как не была уверена, что Сара Хейл примет ее на работу. Но сейчас, выйдя из двухколесного экипажа перед домом, где жила тетя Хестер, она едва сдерживалась.

Дома, в Бостоне, поднялся большой шум, когда девушка объявила о своих намерениях. Мать плакала и заламывала руки, а Генри Бенедикт был взбешен и вопил на весь дом не своим голосом.

– Запрещаю! Категорически запрещаю покидать дом! – кричал он.

– Отец, я уже взрослая, – старалась успокоить его Джемайна. – И не представляю, как ты сможешь удержать меня здесь. Если только прикуешь цепями к кровати.

– Видишь, мать? – Генри повернулся к жене. – Вот к чему приводит чтение «Гоудиз ледиз бук». Теперь она считает, что можно больше не слушаться старших!

В ответ Бесс Бенедикт заплакала еще громче.

– Тише, женщина! – заорал Генри. – Этим ты не поможешь. Поговори с ней, она ведь твоя дочь.

– Мама не сможет изменить мое решение, – тихо заявила Джемайна. – Что бы вы ни говорили, оно останется прежним.

Мать подняла заплаканное лицо.

– Если ты уедешь, ни один мужчина не женится на тебе.

– Мама, ты никогда не слушаешь меня. Сколько раз я говорила тебе, что сейчас меня не интересует замужество. Уверена, когда-нибудь это произойдет, но не сейчас.

– А что скажут мои друзья, мои деловые партнеры? – сказал Генри Бенедикт. – Они подумают, что я не могу содержать тебя и потому посылаю работать!

Джемайна пристально посмотрела на отца. Он покраснел и отвернулся. Она тихо засмеялась.

– Едва ли кто-нибудь поверит, что Генри Бенедикт с Бикон-Хилла в чем-то нуждается.

Сделав последнюю отчаянную попытку, отец пообещал:

– Если ты уедешь против моей воли, я лишу тебя наследства!

– Ты никогда не сделаешь этого, папа. Я слишком хорошо знаю тебя. Но если даже и лишишь, неужели ты думаешь, это остановит меня?

Это был решительный момент, после которого, казалось, все смирились с ее отъездом. Отец все еще ворчал, но его сопротивление было сломлено.