Барды Костяной равнины

Но кто еще? Ведь не моя же песня заставила самоцветы сойти с твоей арфы. Это ты отдал их мне.

Странные глаза блеснули в луче солнца, будто металл.

– Нет, ты взял их сам, – ответил Деклан и поднял взгляд, точно обращая вопрос к небесам. – Неужто вся эта земля ни сном ни духом не ведает о собственном волшебстве?

– Что?

Деклан вскинул руку к небу, отказываясь от ответа:

– На это я отвечу, когда ты сумеешь понять вопрос.

– Прости, но впредь я больше не желаю видеть твоего лица.

– Возможно, у тебя не будет выбора.

Найрн вскинул на него изумленный взгляд, собравшись возразить, но и этого выбора не оставил ему старый бард.

– Раз уж ты завел разговор об этих материях, нужно покончить с ними, – продолжал он. – Король Оро примет от Анстана меч, корону и обет верности завтра на рассвете.

– На рассвете? – беспечно перебил его Найрн. – Отчего ты думаешь, будто король Анстан все еще будет здесь?

– Потому, что я присмотрю за этим, – негромко ответил Деклан, и вновь изумленный Найрн почувствовал, как волосы на его затылке поднимаются дыбом.

 – В обмен на верность Анстана он сможет оставить себе и своему роду одно поместье в Приграничьях. Что до иных материй – числа дружинников, размеров дани в пользу короля Оро – оставим их королевским советникам. Завтра же король удовольствуется видом Анстана, безоружного и развенчанного, преклонившего колено в грязи перед его шатром. Такова цена мира.

– Я не могу передать этого королю Анстану, – равнодушно сказал Найрн. – Он предаст меня смерти.

– А должен бы оказать тебе почести.

– За что? За то, что я дул в эту обшарпанную кривулину, трубя отступление?

– Он должен бы оказать тебе почести, – повторил Деклан, – за то, что ты был в силах сделать для него.

– Что…

И вновь рука старого барда поднялась, указывая на разорение вокруг. На сей раз в его спокойном, мелодичном голосе звучала странная нотка досады:

– С кем вы, по-твоему, дрались? Все это поле окружено войском короля Оро. И большая его часть всего лишь стояла да смотрела, как вы в тумане бьете друг друга.

При этих словах сердце Найрна сжалось в комок, а кровь отлила от лица. Старый бард развернул коня, однако Найрн успел заметить усталость и отвращение, мелькнувшие на его лице.

– На рассвете, – напомнил он, не оглядываясь. – Перед шатром короля Оро.

– Но ты ведь бард, – взмолился Найрн ему вслед. – Вложи в послание хоть толику поэзии, или к рассвету я окажусь среди мертвых, и вороны выклюют мне глаза.