Мистер Рипли под землей

– А это Эдмунд Банбери, – продолжал представлять Джефф. – Мистер Мёрчисон.

Эд и мистер Мёрчисон обменялись приветствиями.

– У меня есть одна из ваших картин, «Часы», – сказал Мёрчисон. – Я ее даже принес с собой.

Он широко улыбался, глядя на Тома с уважительным восхищением. Том надеялся, что удивление от столь неожиданной встречи помешает Мёрчисону вглядываться в его лицо слишком пристально.

– Вот как? – произнес он.

Джефф опять запер дверь.

– Присаживайтесь, мистер Мёрчисон, – сказал он.

– Спасибо.

 – Мёрчисон сел на стул с прямой спинкой.

Джефф начал не торопясь собирать пустые бокалы со стола и книжных полок.

– Я не буду ходить вокруг да около, мистер Дерватт. Я… меня заинтересовало определенное изменение в технике, которое я заметил в ваших «Часах». Вы помните эту картину, конечно?

(Что это? Ничего не значащая разговорная фраза или отнюдь не случайный вопрос?)

– Конечно, – ответил Том.

– Вы можете описать ее?

Том все еще стоял. Его пробрал озноб. Он улыбнулся:

– Чего не умею, так это описывать свои работы.

Меня не удивило бы, если бы на картине не оказалось никаких часов. Может быть, вы не знаете, мистер Мёрчисон, но я не всегда сам придумываю названия своих картин. – Том бросил взгляд на каталог с наименованиями выставленных в зале работ, который Джефф или кто-то другой предусмотрительно раскрыл на лежащем на столе блокноте. – А потом приходится удивляться, каким образом на твоей картине мог кому-то привидеться, например, «Воскресный полдень». Это ты постарался, Джефф?

– Нет, – рассмеялся Джефф. – Наверное, идея Эда. Вы не хотите чего-нибудь выпить, мистер Мёрчисон? Я могу принести из бара.

– Нет, благодарю, ничего не надо. – Мёрчисон опять обратился к Тому: – На картине синевато-черные часы, которые держит… – Может быть, вы помните? – Он улыбнулся, как будто загадывал какую-нибудь невинную загадку.

– Я думаю, маленькая девочка. И она смотрит, так сказать, на зрителя.

– Хм… Верно, – сказал Мёрчисон. – Но ведь маленьких мальчиков вы и не рисуете, не так ли?

Том усмехнулся, довольный, что угадал.

– Да, предпочитаю девочек.

Мёрчисон закурил «Честерфилд». У него были карие глаза, светло-каштановые вьющиеся волосы и крепкий подбородок, чуть полноватый, как и все тело.

– Я хотел бы, чтобы вы взглянули на мою картину, – сказал он. – Я потом объясню почему. Простите, я выйду на минуту, мне надо сходить за ней в гардероб.

Джефф выпустил его и снова запер дверь.