Глубокие воды

– Ну, наверное, если б ты слышала, как я это сказал, то было бы смешно.

– А, понятно. А Джоэлу было смешно?

– Видимо, нет. Он так испугался, что удрал из города.

– Тебе ведь этого и хотелось, правда?

– Честно говоря, да.

– И с Ральфом то же самое. Тебе ведь хотелось его напугать?

– Оба они ужасные зануды и, по-моему, пальца твоего не стоят. Ральф тоже испугался?

– Нет, он не испугался. Не говори глупостей. По-твоему, в это кто-то поверит?

Вик заложил руки за голову и откинулся в кресле.

– Ну, Джоэл Нэш поверил.

И быстренько исчез. Не очень умно с его стороны, но я никогда и не считал его умным.

– Да-да. Один ты умный.

Вик добродушно улыбнулся.

– Что тебе сказал Джоэл? – спросил он и по тому, как она изменила позу, как бросилась на диван, понял, что Джоэл Нэш ничего ей не сказал. – А что говорит Ральф?

– Что ты ужасный бука и что он считает…

– Ужасный бука. Надо же. А мне, Мелинда, было ужасно скучно, мне ужасно надоело кормить и поить каких-то зануд по нескольку раз в неделю и сидеть с ними ночи напролет, ужасно надоело слушать бессмысленную болтовню и ужасно утомило, что они думают, будто я ничего не понимаю или смотрю сквозь пальцы на то, как они за тобой ухлестывают.

Все это ужасно тоскливо.

Мелинда долго с удивлением смотрела на него, укоризненно скривив губы, потом вдруг закрыла лицо ладонями и дала волю слезам.

Вик подошел к ней и положил руку ей на плечо:

– Милая, стоит ли об этом плакать? Стоят ли Джоэл Нэш и Ральф твоих слез?

Она вскинула голову:

– Я не по ним плачу.

Я плачу от несправедливости.

– Sic[10 - Так, таким образом, именно так (лат.).], – невольно пробормотал Вик.

– У кого бзик?

Он вздохнул, честно пытаясь найти для нее какие-нибудь слова утешения. Бесполезно говорить: «Но я-то с тобой, я же тебя люблю». Он ей сейчас не нужен, может быть, никогда больше не будет нужен. А ему не хотелось быть собакой на сене. Он не возражал бы против того, чтобы она взяла в любовники мужчину солидного, с чувством собственного достоинства, мыслящего.

Но к сожалению, Мелинда вряд ли когда-нибудь выберет такого, и такой человек вряд ли выберет ее. Вик мог представить себе союз, основанный на терпимости и непредубежденности, в котором все трое были бы счастливы и извлекали преимущества из общения друг с другом. Достоевский бы понял. Как, наверное, и Гёте.

– Знаешь, на днях я прочитал в газете, – непринужденно начал он, – об одном menage a trois[11 - Сожительство втроем (фр.).]в Милане.