Глубокие воды

– Жонглирую, – пояснил Ральф.

– Что ж, надо посмотреть, – сказал Вик. – Трикси, марш спать. Лови момент, пока тихо. Ты же знаешь, carpe diem… И carpe noctem[9 - Carpe diem — наслаждайся сегодняшним днем (букв, лови день), carpe noctem — наслаждайся ночью (лат.).] тоже.

Трикси с готовностью пошла с ним. Ей нравилось, когда он укладывал ее, приносил ей плюшевого кенгуру, кутал их обоих в одеяло, целовал на ночь в обе щеки и в носик. Вик знал, что балует Трикси, но, с другой стороны, мать держалась с ней так холодно, что это надо было чем-то восполнить.

Он уткнулся носом в ее мягкую шейку, потом, улыбаясь, поднял голову.

– Пап, а можно устроить пикник у каменоломни?

– Нет. Там очень опасно.

– Но почему?

– А вдруг сильный ветер? Нас всех прямо туда и сдует.

– Здорово! А мама пойдет на пикник?

– Не знаю, – сказал Вик. – Надеюсь.

– А Ральф пойдет?

– Вряд ли.

– Тебе нравится Ральф?

При свете ночника-карусели на тумбочке видны были карие крапинки в зеленых, как у матери, глазах Трикси.

– Угу. А тебе?

– Мм, – неуверенно протянула она. – Джо-Джо мне нравился больше.

Его слегка задело, что она еще помнит Джо-Джо.

– Ну, я знаю почему. Он приносил тебе подарки на Рождество. Любить нужно не за это. Я ведь тоже дарю тебе подарки, правда?

– Папочка, тебя я люблю больше всех. Конечно, я тебя больше всех люблю.

Вот плутовка, подумал Вик. Трикси стала ужасной плутовкой. Вик с улыбкой представил, как она обрадовалась бы, если бы он сказал ей, что убил Малькольма Макрея.

Мал не нравился Трикси, потому что она не нравилась ему, а еще потому, что он, редкостный скупердяй, никогда не делал ей подарков. Трикси запрыгала бы от радости, если бы Вик сказал, что убил Мала. Его акции взлетели бы на двести процентов.

– Будь умницей, спи, – сказал Вик, поднимаясь с кровати.

Он поцеловал ее в обе щеки, в кончик носа, потом в макушку. Волосы у Трикси были такого же цвета, как у матери, но со временем они, наверное, потемнеют и станут как у него. Они спускались прямо с темени, без всяких проборов, и выглядели, как и должны выглядеть волосы шестилетней девочки, но Мелинда вечно жаловалась, что их трудно завивать.

– Спишь? – прошептал он.

Опущенные ресницы Трикси не дрогнули. Он выключил свет и на цыпочках подошел к двери.

– Нет! – хихикая, крикнула Трикси.

– Давай-ка спи! Я серьезно!

Молчание. Молчание его устраивало. Он вышел и закрыл дверь.

Мелинда погасила еще одну лампу, и в гостиной стало гораздо темнее.