Игра мистера Рипли

Он думал о том, что «дом Шерлока Холмса» стоял несколько десятилетий до того, как он родился, и будет стоять еще десятилетия после того, как он умрет. Он чувствовал, что ему было назначено судьбой выбрать этот дом. В один прекрасный день его вынесут отсюда, может быть, еще живого, но при смерти, и в этот дом он уже никогда не войдет.

К удивлению Джонатана, Симона оказалась на кухне. Она сидела за столом с Джорджем и играла с ним в карты. Улыбнувшись, она посмотрела на него, и в ее взгляде Джонатан прочитал вопрос: звонил ли он днем в парижскую лабораторию? Но спросить это в присутствии Джорджа она не решилась.

– Старый мошенник закрыл сегодня магазин рано, – сказала Симона. – Не было покупателей.

– Хорошо! – весело отозвался Джонатан. – Как идут дела в игорном доме?

– Я выигрываю! – произнес Джордж по-французски.

Симона поднялась и вышла вслед за Джонатаном в прихожую, куда он вернулся, чтобы повесить пальто. Она вопросительно смотрела на него.

– Нет никакого повода для беспокойства, – сказал Джонатан, но она поманила его за собой, и они перешли в гостиную.

 – Кажется, чуточку похуже, но я себя хуже не чувствую, так стоит ли об этом говорить? Надоело. Выпьем лучше чинзано.

– Ты ведь переживал из-за этого, правда, Джон?

– Да, это правда.

– Хотела бы я знать, кто затеял всю эту историю. – Ее глаза сузились от злости. – Грязная история. Готье так и не сказал тебе, кто распустил слух?

– Нет. Готье говорит, что произошла какая-то ошибка, кто-то сгустил краски.

Джонатан повторил то, что уже говорил Симоне раньше. Но он знал, что это не ошибка, а точный расчет.

5

Джонатан стоял у окна спальни на втором этаже и смотрел, как Симона развешивает в саду белье: наволочки, пижамы Джорджа, дюжину носков, две белые ночные рубашки, лифчики, его бежевые рабочие штаны. Не было лишь простыней, которые Симона отдавала в прачечную, потому что предпочитала хорошо выглаженное постельное белье. На Симоне были твидовые слаксы и тонкий красный облегающий свитер.

Она доставала из большой овальной корзины кухонные полотенца и прикрепляла их к веревке прищепками. Было видно, что у нее сильное, гибкое тело. Стоял приятный солнечный день, в легком ветерке чувствовалось приближение лета.

Джонатан увильнул от поездки в Немур и от обеда с Фусадье, родителями Симоны. Они с Симоной ездили туда, как правило, через воскресенье. Если за ними не заезжал брат Симоны Жерар, то они добирались до Немура автобусом.