Два лика января

Вероятно, кто-то попытался продать его акции и выяснил, что они дутые. А может, всему виной история с буклетами. Честер перевел взгляд на Колетту и увидел, как на ее лице отразился его собственный страх. Однако она тут же взяла себя в руки и улыбнулась.

– Но ведь у того, кого вы разыскиваете, другое имя, – возразил Честер.

– Множество имен. Это не имеет существенного значения. Так или иначе, я хочу, чтобы вы прошли со мной и ответили на несколько вопросов, – заявил полицейский уверенным тоном, явно не сомневаясь, что Честер последует за ним.

– Даже не собираюсь. Вы обознались, – отрезал Честер и снял пальто.

Колетта подошла к агенту, повернула к себе блокнот и внимательно посмотрела на фотографию.

– Это не мой муж.

– Мадам, под какой фамилией вы оба здесь остановились? Мне не составит труда это выяснить. Я просто позвоню портье и спрошу, кто занимает шестьсот двадцать первый номер.

Колетта смерила его уничтожающим взглядом и проговорила высоким, по-детски срывающимся голосом:

– Вас это никоим образом не касается.

– Предупреждаю: я вооружен. Но мне не хотелось бы вас принуждать. Итак, вы идете?

Греческий агент сурово смотрел на Честера, его черные брови сошлись на переносице.

Тот пожал плечами, но с места не сдвинулся. Он оглядывался по сторонам, словно искал, чем защититься. И когда грек повернулся к телефону, бросился к ванной комнате.

– Стоять! – крикнул агент.

Честер обернулся на ходу и увидел, что полицейский бежит следом, направив на него пистолет.

– Честер! – закричала Колетта.

Агент схватил его за полу пиджака, но тут же был сбит ударом ноги, пришедшимся в основание шеи. Честер соскочил с ванны и, прежде чем грек успел подняться, ударил его по голове. Полицейский стукнулся лбом о край ванны. Честер размахнулся и двинул агенту в челюсть так, что тот полетел в ванну.

– О боже! – Колетта стояла в дверях. – С тобой все в порядке, дорогой?

Макфарланд кивнул. Он подобрал с пола пистолет агента. На кафельном полу ванной комнаты валялись осколки разбитого стекла. Честер с ожесточением пнул носком башмака один из них.

– Я уберу, – сказала Колетта.