Кольцо изоляции

Мы должны проверить, – сказал он и направился к выходу.

Бойцы последовали за ним. Кудров сорвался с места, запер дверь и встал перед ней.

– Я сказал, возвращайтесь в палаты и следуйте указаниям врача! – крикнул он. – Это приказ!

Лютов остановился в одном метре от него и со снисхождением во взгляде осмотрел.

– Стёп, отойди, – попросил он твёрдо.

В дверь постучали, Кудров нахмурился, глянул на Сергея и открыл. Вошла Лиза с растрёпанными волосами, не накрашенная, в больничном халате, в тапочках и посмотрела на Сергея.

– Серёж, возвращайся в палату и ребятам скажи тоже, – попросила она.

– Ну, наконец-то, – тихо сказал сзади Корольков и повернулся.

– Стоять! – гаркнул Сергей.

Корольков замер. В течение минуты Лютов молча смотрел Лизе в глаза.

– Зачем ты пришла? Сегодня не твоя смена, – сказал он.

Лиза улыбнулась и поправила волосы.

– Ты кричал, как сумасшедший, вот и пришла, – сказала она.

Сергей наклонил голову и, закрыв глаза, помассировал их.

– Тебе незачем здесь находиться. Возвращайся к себе, – сказал он и посмотрел на Лизу.

У Лизы изменился взгляд. Она, с твёрдостью посмотрев Сергею в глаза, подошла к нему и взяла его правую кисть.

– Тебе и твоим людям нужен отдых, – отчеканила она. – Если ты не думаешь о себе, подумай о них. Вы подверглись неизвестному психологическому воздействию и ещё слишком слабы.

Лиза нервно выдохнула и, продолжая держать Сергея за руку, улыбнулась ему. Лютов, глядя в Лизины глаза, глубоко вздохнул. Накрыв левой ладонью её кисть, он уставился в пол и долго молчал.

– Хорошо. Один день, – сказал он, наконец, и посмотрел на Лизу. – Ещё один день.

Отпустив Лизу, Сергей повернулся к бойцам.

– Парни! По палатам, – сказал он и направился в свою.

На пороге его остановил Савин, взяв за плечо.

– Извини, Сергей Алексаныч, я хотел, как лучше, – сказал Иван.

Сергей отрицательно покрутил головой и хлопнул Савина по плечу.

– Нет, ты всё правильно сделал, ты молодец. Иди, отдыхай, – сказал Сергей и вошёл в палату.

Нервно пройдясь по ней из угла в угол, он подошёл к тумбочке, на которой стояли графин и стакан, налил воды и, выпив её, шмякнул стакан о стену. Осколки разлетелись по всей палате.