От любви до ненависти и обратно

Саша вышел из ванной комнаты совершенно голый и, сверкая атлетическим телом и голой задницей, прошел в комнату, даже не замечая моего присутствия.

– Ты слишком шумная. Удивительно, что соседи полицию не вызвали, думая, что я тебя убиваю, а не трахаю, – проговорил он самодовольно, и мне захотелось снять туфлю и кинуть ему в спину. Я даже понадеялась, что каблук попадет в его глупую головешку и раскроит ее, раз уж он не собирается пользоваться ею по назначению.

– Хорошо, не буду больше кричать, – ответила ему девушка с блаженной улыбкой и опять повернулась ко мне.

 – Так я могу вам чем-нибудь помочь?

Их милая беседа послужила мне холодным душем. Я поняла, что ничего не добьюсь своим скандалом и быстро вернула мысли в порядок. Гордо расправила плечи с видом полного напускного безразличия, посмотрела девушке прямо в глаза и произнесла:

– Да, можете! Передайте, пожалуйста, поэту, чтобы он запихнул свои стихи себе в задницу! – Развернувшись на каблуках, я ушла так же быстро, как и пришла.

Слетела по ступенькам со скоростью света, и только когда оказалась в машине, дала волю чувствам. Начала плакать навзрыд и отчаянно бить ладонями по рулю.

Как он мог? Как мог мой лучший друг наплевать на мой день рождения ради секса с мерзкой девкой, которую однозначно знал меньше меня?! Пока я ждала его, волновалась и переживала, он, твою мать, удовлетворял какую-то очередную подстилку, полностью наплевав на все остальное. С семи лет Саша не пропускал ни одного моего праздника. Мы всегда отмечали их вместе.

Даже когда ругались из-за какой-то мелочи, он все равно приходил ко мне с милым подарком. Даже когда в четырнадцать лет Сашу госпитализировали, он сбежал из больницы и пришел ко мне.

Аня очень испугалась за меня. Долго успокаивала, не понимая происходящего. Она привыкла видеть меня всегда очень рассудительной, и такое состояние, близкое к истерике, было совсем мне несвойственно. Не знаю почему, но я так и не решилась рассказать ей о произошедшем. Не хотела вспоминать и повторять вслух увиденное.

Оправдала свои слезы гормональным всплеском и обидой, что дверь мне так и не открыли.

Аня наотрез отказалась пускать меня одну домой, когда я заикнулась о разбушевавшейся головной боли. До ее дома было совсем недалеко, так что мы очень быстро доехали. Я начала щебетать о прелестях своей новой машины, делая вид, что все нормально и меня отпустило. Ни в ту ночь, ни в последующие я ни разу не пролила слезинки у нее на виду.