Лирика изумрудного мага

Она остановилась, но, махнув рукой в воздухе, перешла на сухую дорогу. Она шла быстро, не оглядываясь по сторонам. До ее дома оставалось метров сто, когда она почувствовала взгляд за спиной. Марина невольно повернула голову и встретилась глазами с Владимиром.

– Марина, я Вас сегодня третий раз нашел! – выдохнул молодой человек с натянутой улыбкой.

– Что Вам от меня надо? У меня сапоги порвались! Ноги промокли. Я домой иду! – запричитала девушка.

– Как много у Вас проблем! Зовите меня в гости, будем их ликвидировать сообща, – предложил Владимир.

Дверь в квартиру Марины открыла ее бабушка, которая, быстрым взглядом оглядев внучку и молодого человека и ничего не сказав, просто пошла на кухню. Марина скинула мокрые сапоги. На ногах ее остались мокрые носки. Она опустила на пол порванную сумку, вынула из нее пакет с пирожками и отдала бабушке. Владимир не стал ждать приглашения, он снял свои башмаки на внушительной подошве, потом поставил на пол свою невзрачную, но прочную сумку.

Из кухни показалась бабушка:

– Марина, опять ноги мокрые и сумка без ручки? Я сколько раз тебе давала деньги на сапоги? У меня одна к тебе просьба – чтобы у сапог была подошва больше одного сантиметра.

– Обязательно все это надо сейчас говорить? – недовольно спросила внучка. – Я что, виновата, что сапоги расползаются от снежной грязи?

– Посмотри, какие прочные башмаки у молодого человека! Учись у других! – сказала бабушка и опять ушла по своим делам.

Марина стянула мокрые носки, сунула ноги в тапочки и посмотрела на Владимира:

– Что мне с Вами делать?

– Пригласить на чай.

– Это так банально, идите на кухню, бабушка Вам нальет чаю, – сказала Марина и прошла в комнату. Она залезла с ногами на диван, взяла ноутбук и стала быстро писать кому—то ответ.

Владимир пошел на кухню, но не успел он сделать и двух шагов, как бабушка вынесла поднос с двумя чашками чая и пирожками на блюдце.

Середина весны улыбнулась мне солнцем. Засверкали ручьи. Птицы пели мне соло. Что-то было в тепле оживленно – живое, снег в ручьях исчезал, в лужах было их двое. И деревья в ветвях задышали свободно, не колол больше снег.