Лирика сапфировой феи

Сапфир не очень любил жизнь в деревне, но одобрял действия Антона Ивановича и покорно сносил грустные взгляды Марьи Яковлевны. Сапфир лежал в своем золотом обрамлении и грустил вместе с хозяйкой.

В деревне произошло трагическое событие. Одна непокорная лошадь так лягнула Антона Ивановича, когда ее подковывали, что он слег и вскоре умер. Марья Яковлевна онемела от горя и практически сама не передвигалась. Варвара хлопотала вокруг матери. Мать торжественно, насколько это было возможно в ее ситуации, передала сапфир "Соломенная вдова" Варваре и умерла.

Девушке было лет 15. На память от матери у нее остался сапфир, но дочь посчитала его маминой безделушкой и засунула за печку. Без сапфира она себя лучше чувствовала, он мистически плохо на нее действовал, он ей мешал своим желтым глазом. Одним словом, не сроднились сапфир и Варвара. Она осталась одна. Грустное состояние от потери отца и матери она переносила с большим трудом.

Рядом с деревней рос лес. Робость ей была неизвестна, она родилась рядом с лесом.

Варвара стала ходить в лес за земляникой, за малиной, за грибами. Подруги ее мало занимали, она предпочитала одиночество в лесу. Вместо ружья она брала с собой легкий лук и стрелы.

Сосед по ее просьбе сделал наконечники для стрел. Лук для нее согнул мастер, который хорошо знал свойства дерева, но чаще для людей он плел корзины. Варвара хорошо стреляла по мелкой цели. Убить медведя из лука она не надеялась, а для самоуспокоения он ей был нужен. Из лука Варвара могла подстрелить утку на лету.

Друг у девушки объявился самый неожиданный – лось. Это дивное животное с ветвистыми рогами всегда выходило на тропу, когда Варвара шла в лес. Первый раз девушка испугалась лося и повернула назад к дому. Лось остановился и стал бить копытом по земле, словно просил: вернись, не уходи.

Бабушка, прости меня родная, потревожила сегодня я твой прах, в жарких спорах, с речью выступая, о тебе сказала впопыхах. Ты ко мне явилась этой ночью, лет пятнадцать нет тебя со мной.

Говорить и с кем, о жизни прочной я пыталась, только не с тобой. Помню я пирог тобой печеный, больше пирогов таких и нет. Этот мир слегка людьми ученый, и не видно, где здесь мрак, где свет.

Ты жила, где грамоту не знали – в прошлом веке, честно, без врагов. А лечить могла – о, это все признали. Жаль, на свете нет твоих шагов. Добротой и тактом понимала, ты все то, что многим не понять, а ученость ты не занимала, ты душой могла весь мир объять.