Блеск и нищета Жанны Дюбарри

56

Лебедь, Доминик Гильом (?—1768) – первый камердинер короля, прирожденный сводник, был известен как поставщик удовольствий для короля. Исключительное доверие, которым он пользовался у монарха, позволяло ему быть в курсе всех сокровенных тайн.

Он раньше короля стал любовником госпожи Пуассон (будущей мадам де Помпадур). То же самое он проделал и с мадам Дюбарри. Доверительные отношения между хозяином и слугой часто предусматривали «совместное» обладание женщинами. Возможно, в этой привычке просматривались наклонности короля к тайнам и гомосексуальным забавам.

57

Каталог д’Озье содержал самые полные сведения о дворянстве с генеалогией, титулами, наградами и т. д. К нему обращались так же часто, как сегодня заглядывают в издание «Кто есть кто».

На самом деле официального геральдиста короля звали Шерен. Ему было поручено установить «благородное происхождение» семьи Дюбарри и, главное, найти доказательства, что их дворянство восходит к 1400 году. Только это могло дать Жанне возможность получать «придворные почести» (присутствие на приемах пищи королем, его дочерей и дофина, право заходить в часовню и т.

58

Радикс де Сент-Фуа был главным казначеем Военного флота. Эту должность он получил благодаря своему огромному состоянию, которое он приумножил за время пребывания на этом посту. Пост главного казначея был связан исключительно с финансами и, «как коварно намекнул на это Ришелье», к боевым действиям флота никакого отношения не имел.

59

Она была тяжело больна и умерла 24 июня того же года.

60

Франсуа д’Обинье, маркиза Ментенон (1635–1719) – вторая (морганатическая) жена Людовика XIV.

61

23 мая 1766 года Жанна и Дюбарри переехали в апартаменты в доме 16 по улице Жюсьен, которую снимали за 3000 ливров. Там был то салон, то бордель, то вертеп. Место это стало вскоре столь посещаемым, что чета Дюбарри с 20 февраля 1767 года заняла весь особняк.

62

Кребийон-младший, Клод Жолио де (1707–1777) – прославился своими распутными произведениями «Софа», «Ночь и мгновение», «Заблуждения сердца и ума»… Этот писатель, чьи труды цензура долгое время держала под спудом, был намного умнее, чем «о нем отзывался Сент-Фуа». Пройдя, наконец, чистилище цензуры, его романы и сказки сегодня пользуются заслуженным успехом.