ЦРИ-2

Пять парней против толпы, но никто не осмеливался тронуть нас в открытую – за беспредел придется отвечать, а шкура была всем дорога. Ко мне подошел здоровенный пухлый ублюдок по прозвищу Шаньга. Он был представитель противников и, глядя в глаза, спросил:

– Хочешь, я тебе ебало сейчас сломаю?

– За что?!

– За то, что ты двоих наших сломал!

– Сами полезли! Их двое, я один, с хуя ли я должен был там погибать?

Этот расклад обескуражил Шаньгу. Он просто не знал как подкопаться и вытащил из толпы пострадавших для разбора полетов.

Вышел самый выебистый – с разбитой бровью и носом. Это был отморозок по прозвищу Боня. Тут же высрался его подельник с окровавленным носом, его звали Витя.

– Боня, расскажи братве, как дело было?

Боня начал нагло пиздеть:

– Ну вот, идем мы по танцполу, никого не трогаем, а он ударил нас без повода.

Я чуть не прослезился от такой душещипательной истории. Со стороны раздался крик:

– Ты хуле пиздишь, крыса! Сами кинулись, черти! Сами виноваты!

Под таким мощным натиском давления версия Бони каждую секунду менялась.

Я понимал – еще чуток и нам пиздец. Как назло, никого из нашей бригады рядом не было и никак не связаться. Мы были одни. Вдруг случилось самое непонятное: из толпы вышли два брата-кавказца, всем известные в городе отморозки.

– Так, собаки, хорош лаять, что случилось?

И оппоненты кинулись визжать у ног кавказцев:

– Нас по беспределу уебали, надо наказать чертей!

Я решил, что мы сейчас все ляжем и нас забьют до смерти, но кавказец просто ошарашил меня.

– Это ты уебал двоих?

– Да, это я сделал, защищая себя.

Он протянул руку и сказал:

– Ты все сделал правильно. Меня зовут Арман, а это мой брат Армэн, будем знакомы. А теперь давай сюда этих потерпевших и пусть еще раз расскажут, как дело было.

На этот раз история изменилась от вранья к правде.

– Ну вот, мы шли по дискотеке. Хуле, выпившие, ну закусились, бля, с кем не бывает?

Арман спросил:

– И че, вы считаете, что он не имеет права защищаться?

Два уебка опустили голову и заскулили:

– Ну а че, имеет, конечно, а хули он так поступает, нахуй так-то ебашить?

Это был мощный переломный момент – правда была за мной, кавказцы встали на мою сторону, это радовало еще больше.