Вблизи и далеко

 – Ну что за эксгибиционизм? Я смущен… Это же просто неприлично!

Кира непримиримо фыркнула.

– Ну же, – увещевающим тоном продолжил я, – уберем блок, который он поставил, уровень дара вырастет. Выяснишь, насколько тебя на самом деле природа обделила.

– Тебя она явно обделила мозгами, – бесцветно заметила Кира. – Серьезно думаешь, что я позволю кому-то сделать это с собой еще раз?

Опять… Осточертело.

– У тебя что, острый приступ тупости? – Я наклонился к ней, она вжалась в спинку кресла. Марево под порогом рассеялось, дребезжание окончательно стихло.

 – Если бы меня интересовало то, что мне упорно приписываешь, ты бы нафиг не была нужна. А уж твое согласие – тем более.

Кира заерзала в кресле, ее злость сменилась растерянностью и удивлением. Хорошим таким удивлением – с отчетливыми проблесками интереса.

– Блок ведь можно не снимать, а с корнем выдрать. Это куда проще, – я выпрямился и посмотрел на нее сверху вниз. – Но толку? Принцип его работы я не пойму, да и тебе станет глубоко параллельно и на дар, и на все остальное.

Я хочу разобраться, как убрать блок естественным путем. А сделать это получится лишь в одном случае – если ты меня поддержишь.

– Поддержу? – переспросила она изумленно. Подтянулась в кресле повыше, закусила губу. – То есть не просто не буду сопротивляться, а именно сама впущу и помогу?

– Дошло наконец-то!

– Погоди… – Кира сняла очки, прищурилась. – Мой отклик подразумевает, что мы должны быть в хороших отношениях как минимум.

– И что?

– Да я тебя терпеть не могу!

– Ну… – пожал я плечами.

 – Значит, это придется исправить.

Кира дернула бровью. На мгновение зависла в недоумении, а потом от души расхохоталась, всхлипывая и хлопая в ладоши. Кажется, наливали ей сегодня с избытком.

– Тихо! – шикнул я, на всякий случай отходя от кресла. – Бланку разбудишь!

Она надула щеки, с трудом сдерживая смех, нацепила очки и кивнула:

– Я согласна.

Финиш. Логика, ау. Где ты?

– Подробнее, – потребовал я. – На что ты там, говоришь, согласна?

– Завтра, все завтра, – пропела Кира и сползла с кресла.

 – А сейчас я спать. Не кантовать!

Вопреки ожиданиям, она не захрапела под креслом, а поднялась на ноги и умчалась в коридор, хихикая себе под нос. Что это было? Утром протрезвеет, выясню, кто со мной говорил – Кира или белочка.

Прикрыв за ней дверь, я вернулся к распахнутому окну. В лицо ударил ночной ветер, свежий и чистый. Дышалось свободно, густой цветочный запах совершенно не мешал.