Живой ты не вернешься. Книга 2

Когда на душе погано, от произнесенных вслух гадостей лучше не станет. Обвинениями в адрес других свое чувство вины тоже не облегчишь. Не знаю, за что конкретно принц ненавидит Северина и почему тот поцапался с Анелией, да и знать не желаю. А то впору будет почувствовать себя главным источником их бед! Вылечись принцесса за счет моей смерти, стала бы вновь лапушкой, «правильной и послушной». Герман пришел бы в чувство и прекратил бы мучиться, Северин дослужился бы до архимага во дворце, с протекциями или без.

Жили бы все трое счастливо, как в сказке. Но вот хрен им. Не хочу отныне ничего об Анелии слышать! Ни-че-го!..

– Раз вы закончили, – я передернула плечами, – предлагаю разойтись.

– Мы отсюда уйдем лишь втроем и лишь во дворец, – бескомпромиссно сообщил Северин.

– Уйдешь ты, – его высочество и не подумало встать с кровати, – прямо сейчас.

– Не вынуждайте меня принимать меры, – парировали с мстительной усмешкой. – В императорском приказе уточнено, что вас дозволяется вернуть домой любыми безопасными способами.

А обездвиживающие заклинания еще никому не вредили – по крайней мере, сами по себе. С артефактами, которыми вы обвешались, я знаком от и до, они вам не помогут.

Герман медленно поднялся на ноги, и я сразу засомневалась, что это в нем благоразумие проснулось. Он шагнул к Северину, окинув уничижительным взглядом, и произнес:

– В таком случае у меня тоже есть приказ.

Тот вопросительно приподнял бровь и застыл в мрачном ожидании. Герман озвучивать свою волю не спешил, будто нарочно увеличивал в комнате и без того звенящее напряжение.

– Так чего изволите? – утомленно спросил Северин. – Из дворца не уеду, устроить это не в вашей власти.

– К сожалению, – поморщился Герман, но миг спустя его лицо разгладилось и приобрело слишком хитрое выражение. – Отныне не ограничиваешь девушку в передвижениях и перестаешь за ней следить, – мне достался покровительственный кивок, – особенно по ночам.

Щедро! И двусмысленно. Я остолбенела, Северин скосил на меня глаза – настороженно-злые, пронизывающие насквозь – и небрежно щелкнул пальцами.

Амулет на моей шее резко нагрелся и тут же остыл, лишившись добавленного плетения. Отлично. Сама бы я долго разбиралась, как его убрать, не повредив созданный для Ивы контур.

– Готово, – скупо отчитался Северин, и у меня под ложечкой засосало. – Спускаемся, на выходе из гимназии ждет экипаж.

На нем сюда прибыл? За мной же изначально ехал.