Университет Междумирья. Не пойман – не принц

Я потеряла их с переездом в другой мир. Маму, папу и какую-то абсолютную любовь вопреки. Да, у меня не идеальная семья. Но она моя. Дом – то место, куда я всегда могу вернуться. Могла вернуться… Даже не осознавала, чего лишилась. Не задумывалась, почему со студентами из немагических миров проводится столько бесед и так долго берется согласие. Этот выбор – навсегда. Теперь ты один и начинаешь с нуля.

В конце вечера папа отправился в компании Кеннета выгуливать Демона, мы с мамой мыли посуду и убирали со стола.

Она украдкой кидала на меня грустные взгляды.

– Что? – не выдержала я. – Разве Кеннет тебе не понравился?..

– Ну что ты! Хороший парень. Просто он… не отсюда.

Я чуть не выронила блюдо с фруктами, испуганно сглотнула.

– Бельгия не близко, – пожала она плечами, – и наверняка он туда вернется. Значит, вероятно, и ты с ним уедешь.

Сердце пропустило удар. Потом второй, третий. Мама не знает. Я давно уже уехала… И гораздо дальше, чем в другую страну.

– Не стану загадывать, – ответила я, желая ее успокоить, – неизвестно, как сложится, где мы с Кеннетом окажемся и вместе ли.

Будущее – вещь неопределенная.

Ничуть не покривила душой. Именно так все у нас и обстоит… Крайне неопределенно.

Глава 7

Моя комната Кеннету понравилась, особенно гирлянда с фотографиями на стене, сделанная мною из обыкновенной новогодней, прищепок и снимков неубиваемого полароида. Сначала он их долго и основательно рассматривал, попутно расспрашивая про эти моменты моей жизни, затем мама притащила из семейных закромов мои детские альбомы – и понеслось.

Алена на море в нарукавниках-уточках, Алена с перепачканным сахарной ватой лицом в цирке, Алена на утреннике в костюме зайки. Да, я сильно опередила в этом Марису!

Больше, чем фотографии, Кеннета поразило вступление к первому альбому. Там мама заполняла, что я люблю делать, отмечала каждый месяц мой рост и вес, обводила ладошку и ножку. Во вшитых между страниц пакетиках хранились моя бирка из роддома и первая прядь волос.

На отдельных страницах было расписано, какие слова я училась говорить и какие перлы выдавала. Сохранился первый сочиненный стих:

Сова – большая голова,

ночью летает –

деток пугает.

Не Шелан, конечно, но для трех лет от роду сойдет!

Кеннет шуршал страницами, мама рассказывала о моих шалостях с перешиванием занавески в бальное платье. Наверняка вспомнила бы и многое другое, но ее сразила зевота.