Фрагменты случайных встреч (сборник)

Разве что за тень, ползущую со стены на потолок.

– Догадываешься, зачем ты здесь? – важно спросила мама и откинулась на спинку белого кресла.

– Немного. – Я поёрзала на жестком стуле, чувствуя себя беззащитной девочкой, которой злая тетя сейчас уколет пальчик. Правда, на этот раз парой капель крови не отделаться. – Кто-то опять откусил больше, чем мог проглотить?

– Не дерзи, – процедила она.

– Ты меня куда-то отправляешь?

– В Ревт.

В воздухе разлился давящий липкий душок. Вот и он: страх, собственной персоной.

Я учуяла его раньше, чем поняла, что испугалась. Похоже, мама не шутит. Нет, таким тоном определённо не шутят. Таким тоном требуют принадлежащее по праву.

– А надо? Может, кто-нибудь другой?

Голос мой звучал неуверенно. Ужасно хотелось по-щенячьи поджать хвост, забиться под стол и сделать вид, что меня тут нет. Так уж вышло: я – лишний ребенок в семье. Первый, неудачный, нежеланный. Что бы я ни делала, маминой любви была недостойна. Поэтому удивилась её приглашению и приехала сразу.

– Пойдёшь ты, – категорично заявила мама. – Я решила, и точка.

– Почему именно я?

– Ты должна мне.

– Свою жизнь?

– Не драматизируй, тебе не идет.

Повеяло безысходностью. Наверное, так пахнут чернила, которыми подписывают смертные приговоры. Кропотливо выводят буковку за буковкой. Ровно в ряд, бочок к бочку. И ставят точку.

Я опустила глаза и уставилась на мамин стол. Раньше я любила рассматривать все эти бланки и пробирки, с наклейками на боках и разноцветными крышечками.

Красные, желтые, фиолетовые – они казались мозаикой, выложенной скучными полосками. Хотелось поменять пробирки местами, выставить каким-нибудь занятным узором, а мама била меня по рукам и велела сидеть тихо.

Конечно, если кем и жертвовать, то мной. Без вариантов. Не вернусь – не жалко. Но, быть может, я смогу? Вдруг справлюсь? Докажу маме, что я не просто фон с семейных фотографий, пятно на безупречной репутации, ошибка молодости. И возможно тогда она наконец-то…

– Что нужно делать?

Мама, не без моей помощи, извлекла из недр шкафа круглую наглухо закрытую корзинку из лозы.

И проинструктировала:

– Крайняя улица, называется Полевая. Это в лесу, за речкой. Найдёшь домик на опушке. Передашь бабушке. Ей сейчас не очень хорошо.

– Что её так мучает? – поинтересовалась я.

– Голод.

Бабушку я не видела с детства. Давным-давно, она переехала от нас в Ревт со всем имуществом – с тех пор ни слова. На Новый год и то не звонит.