Бесконечно белое

Черт!

– Мне было важно, – тихо сказала Соня, странным образом заглушив все звуки вокруг, – очень. Посмотреть, что там. Я бы не смогла уйти… без ответа. Всю жизнь бы жалела. Это намного хуже.

Я знала… Помнила десятки исписанных тетрадей, безумных теорий, одержимость загадками Потока. Вечные «почему», горящие от предвкушения глаза. Но не думала, что однажды зайдет так далеко.

Я старательно втянула в себя воздух, темная пелена рассеялась, слегка. Сияли люстры, официантка устраняла погром под любопытными взглядами посетителей.

– Мы договаривались посмотреть. Только посмотреть на границу. А вы…

– Это было спонтанно. Никто не рассчитывал, что портал откроется, и через него получится пройти.

– Ладно. Допустим, оно было важно. Допустим, спонтанно. Ты туда пошла, посмотрела. Почему не вернулась сразу? С Пашей. Когда портал еще был открыт. Что мешало? Две недели – не четыре года!

Она обхватила чашку обеими ладонями, наклонилась вперед и по-детски заглянула мне в глаза, снизу-вверх.

– Вот именно, – жалобно протянула Соня, не замечая, как из переполненной чашки на руку каплет горячий чай. – Четыре года… Да я просто в шоке! Еще немного – и пришлось бы вставные челюсти покупать…

– Не виляй! – разозлилась я.

– Хватит.

Прозвучало так, что вертевшиеся на языке слова разом застыли. Я откинулась на спинку стула. Это легко, когда концентрируешься: засунуть протесты куда подальше, унять стук в висках. Успокоиться…

– Хватит о прошлом, – донесся Сонин голос.

Я подцепила вилкой горошину с тарелки и отправила в рот. Соня мягко отобрала вилку и, отложив ее в сторону, накрыла мою руку своей.

– Лейка… – глухо сказала она, не сводя с меня странно отрешенного взгляда. – Не хочу, чтобы ты переживала. Или расстраивалась. И никогда не хотела.

Если бы все зависело от наших желаний… Сгустившийся воздух разрядился, туман окончательно отступил.

– Пойдем! – Соня решительно тряхнула головой и вскочила со стула. – Быть здесь и не заглянуть на смотровую площадку – преступление.

Схватила меня за руку и потянула за собой, я еле успела стащить с вешалки наши плащи. За стеклянными дверями в лицо ударил ветер – осенний, промозглый.