Сон океана

Альвильде не понравилось, что он расположился на их месте, хотя этому была причина – в этот раз остров был переполнен пиратами, в порту и прибрежье теснились десятки судов, многим свободным капитанам в последний месяц сопутствовала удача, и они стремились ее отметить со всем присущим им размахом, а таким большим и тяжелым кораблям как у Локира, забиты они были рабами под завязку, для маневров требовалось место. Обойти Либерталл Алан в этот раз тоже не мог – позади был долгий путь, команда устала, да и пресной воды фактически не осталось, а ближайший остров, где можно было пополнить ее запасы, при хорошей погоде и попутном ветре был в трех – четырех днях пути.

Но это при хорошей погоде, а она менялась не в лучшую сторону.

Альвильда, Алан и Фарелл сидели на возвышении на обломке скалы и наблюдали, как их команда перевозит на корабль провизию. Мимо них уже несколько раз прошел Локир, окруженный несколькими пиратами, при этом они громко смеялись и вызывающе смотрели на Альвильду.

– Третий глаз нарывается, – спокойно заметила она, наблюдая за пьяной компанией.

– Да брось ты, сейчас погрузимся и поплывем дольше, – безразлично ответил Алан.

– Если мы его потопим в море, погибнут рабы… – продолжила Альвильда.

– Зачем нам его топить и с каких пор тебя волнуют рабы?

– Ты предлагаешь оставить его в живых?

– Если мы будем убивать всех, кто кривляется или смотрит на тебя, боюсь не останется пиратов.

– Ну и что ж.

– Они нужны для равновесия жизни, – обняв ее, сказал Алан.

– Равновесия?

– Да.

Это ведь явное зло и люди с ним борются. Если не будет с кем бороться извне, то начнутся внутренние разногласия и войны. Любому обществу нужен внешний враг, это его сплачивает, да и от своих проблем отвлекает.

– Интересная теория, ну а рабство?

– Рабство. Оно всегда было и будет. Раньше один народ завоевывал другой, превращая побежденных в рабов. Эти рабы были одного цвета кожи с их хозяевами, но суть от этого не меняется. Сейчас рабы стали отличаться внешне, и для белых людей это является явным оправданием своих действий.

Черное рабство набирает силу, то, что мы сейчас наблюдаем, это начало, оно невинное по сравнению с тем, что ожидает, буквально лет через десять и далее.

– Да, возможно… – задумчиво согласилась Альвильда.

– Когда человечество переживет этот этап развития, рабство все равно останется, оно будет иметь другой цвет кожи, другую сущность, не будет столь явно выражено, даже завуалировано, – продолжил Алан.