Обманы восприятия

– Какие?

– Рысьи! Дерзкие! Ей лет двести, судя по прикиду, – шутил Виктор, набирая скорость. Он нашел ее побрякушку и томил, наблюдая, как невеста нервничает. «Напялила семейную реликвию, но не удосужилась узнать, кто там изображен», – злилась она, читая его мысли.

– Не гони! Проскочишь магазин! – властно потребовала «графиня». Потом смягчилась и, сунув в карман его джинсовой куртки купюру, попросила купить воды и ее любимые разноцветные сигареты «Sobranie».

Виктор лихо перестроился в другой ряд и элегантно припарковался у придорожного мини-маркета.

Рита полностью доверяла ему. Хотя сама часто получала от него взбучку. «Ты – убийственная самоуверенность!» – кричал он, когда та нарушала все правила дорожного движения, какие только есть. Манера водить машину была у нее опасна, как, впрочем, и стиль жизни – яркий, необузданный.

– Сиди, я мигом, – он старался говорить нежно, но утвердительно, понимая, что если Рита зайдет, то обязательно закатит скандал всем, кто встанет у нее на пути. «Да уж, какая из нее графиня, ругается, как кухарка», – подметил однажды его друг Старцев Максим.

В маленьком магазинчике было пусто. Лишь стройная блондинка, слегка склонив голову, выбирала в холодильнике мороженое. Девушка стояла к нему спиной. Виктор моментально оценил ее фигуру: «Приятная попка, не накачанная до нелепых размеров, бесконечные ноги, узкая талия. Хорошо, что Ритка в машине. Скандал готов!» В своих фантазиях он почти раздел незнакомку, но та резко развернулась, роскошные волосы ее взметнулись.

Девушка, стрельнув зелеными глазами, исчезла.

– Что с вами? – спросила молоденькая продавщица.

Покачнувшись и побледнев, Виктор выдавил:

– Мне воды…

«Вас объединило горе», – сказал как-то Максим. И он был прав. Виктора воспитывали чужие люди в казенном доме, а Рита, словно Маугли в джунглях, росла среди толпы странных родственников. Оба тактично обходили печальные истории из их биографий. Хотя Рита часто спрашивала: «Как выглядели твои родители?» Он долго, с упоением рассказывал то немного, что сохранилось от облика матери: «Я до сих пор по утрам слышу ее голос, вижу свет ее глаз.

Она была красива». Рита возмущалась: «Эти изверги не разрешили взять фото дорогих тебе людей!» «На то они и изверги, – отшучивался он. Хотя недоумевал: – У меня ничего нет от папы с мамой!»

Черты матери ускользали, а вот отца он помнил. Помнил его сильные руки, пальцы с широкими ногтями, простодушную улыбку… глаза – добрые, потухшие и всегда виноватые.