Обманы восприятия

Резко развернулся, задел пирамиду из коробок. И на свободу вышли юбки, блузки, старомодные туфли и даже изъеденная молью пуховая шаль. Словно тысячу лет ожидая этого события, коробки падали и раскрывались сами собой. В какой-то момент ему показалось, что все эти вещи он когда-то видел и даже держал в руках. Выкатились детские машинки, запрыгал резво мяч, вынырнула его любимая чашечка с голубой каемочкой. Началось невообразимое: заискрили осколки, полезли розовые змейки. Атласные ленточки заскользили по нему, будто живые.

Прохладные, они медленно опутывали руки, подбирались к горлу. В порыве гнева, задыхаясь от отвращения, он сдирал их с себя, но они, невесомые, снова и снова касались его. Наконец все затихло. Виктор осторожно приподнял крышку у нераскрытой коробки – вмиг выскочили ползунки. Он со злостью швырнул коробку, та неуклюже набок опрокинулась, и из нее тяжело шлепнулся полиэтиленовый пакет. Виктор с опаской заглянул в него и обнаружил чью-то корреспонденцию.

«Фамилия отправителя Воецкий.

Письма адресованы некой Ягужинской Л… черт, да это же наш адрес… нет, дом другой, да и квартира номер шесть», – прочитал Виктор. Он вспомнил, что рядом с их многоэтажным домом, престижным по тем временам, стояло облупленное низкое строение. И летом, когда тополиный пух щекотал нос и не был слышан скрежет больного дуба, Максим и Витя штурмом брали его горбатую ржавую крышу. Залезали они на крышу с улицы по пожарной металлической лестнице, а так как первая ее ступенька была высоко, то они подставляли ящики, стыренные из Зойкиного ларька. Но однажды кто-то срезал лестницу. Мальчики приняли решение завоевать крышу через чердак, и им пришлось зайти в подъезд. В нос ударил тошнотворный запах выгребной ямы. Зажав носы, они взбежали на второй этаж и уперлись в открытую настежь дверь. Дом готовили к сносу, и жильцов почти всех расселили. Хотя все остальные двери плотно закрыты, а некоторыми суеверными гражданами, уже расселенными, даже забиты досками. В квартире под номером шесть давно никто не обитал. Мебель вывезли. Но Виктору показалось тогда, что там приятно пахло кофе и масляными красками. Он обнаружил турку, в углу стоял мольберт. Да и стены не пустовали. Грустно висела кривая полка и четко по центру – перевернутый деревянный крест. Витя поправил крест и тот же вмиг почувствовал, что кто-то родной, очень близкий ему человек вот так же ходил, слушая скрип половиц, а потом останавливался и долго смотрел в окно.