Погребенные

Мама смешно подбоченилась, демонстрируя длинную шею в обрамлении золотистых локонов. Чистокровная Франция – так она себя называла. И так выглядела даже несмотря на то, что родилась не в самой благополучной семье, о которой не особо любила говорить.

Галиб Ришар, мой отец, с первого взгляда влюбился в молоденькую и хорошенькую учительницу младших классов, когда велосипед взбалмошной девицы на полной скорости врезался в его новую дорогую машину. Уже потом она треснула его сумкой по голове и разоралась так, что в ДТП оказался виноват он и в качестве извинения был вынужден пригласить её на ужин.

В этом была вся Агата. Даже в обносках она выглядела и вела себя так, словно в наследство ей досталась как минимум вся Британская империя, а не облезлый кот и однушка где-то ещё дальше, чем в Обервилье. Кот сдох, а однушка при загадочных обстоятельствах сгорела за пару лет до моего рождения.

И да, не нависай над нами кругленькая сумма за долги всё того же Галиба Ришара, я бы с лёгкостью ей поверила.

– Наша фамилия – всё, что у нас осталась, Аника.

Это было в равной степени правдой и ложью, но я больше не хотела полагаться на что-то столь ненадёжное и эфемерное.

– Попробую написать Жерару и спросить, не нужна ли ему официантка в кафе, – сказала я, когда мы сели ужинать. В углу небольшой гостиной скрипела старая пластинка. Одинокая лампочка на оголённом проводе невыгодно подсвечивала подгоревшие с обеих сторон булочки.

Перестав жевать, мама замерла с позолоченной вилкой в сжатом кулаке.

– Только через мой труп, Аника.

– Так оно и будет, – хмыкнула я, с опаской понюхав сыр. Решив, что он не такой испорченный, каким кажется, сунула один кусочек себе в рот. – Когда мы обе умрём от голода.

– Я скорее умру от стыда, когда кто-нибудь увидит, как моя дочь моет, прости господи, – она собралась перекреститься, но сдержалась, – полы в какой-то дешёвой забегаловке.

– Кто увидит?

– Патрик, например!

– Мам. – Я со вздохом подцепила оливку в гранёной посудине. На щербатом подносе стояла грубая белая кружка с дешёвым вином, и я залпом её осушила, чтобы унять раздражение и досаду на непонятливую мать. – Патрик никогда в жизни не бывал в этом округе. А если подобное взбредёт ему в голову, между нами всё давно кончено. Он мне изменял, забыла?

– Но…

– Нет, хватит.