Куратор

А вот на этом перекрестке он видел клячу, околевшую прямо на трамвайных путях. Собралась толпа, и пока люди решали, как поступить, между человеческих ног прошмыгнул серый кот и вспрыгнул на бок мертвой лошади, усевшись с таким видом, будто собрался произнести речь. Айк видел это собственными глазами. Никто кота трогать не стал. Официального запрещения на это не имелось, но каждый знал, что дурная примета гнать живого кота с мертвой лошади. В Лисе, как Ди небось слышала, многие жители, особенно старики, задабривают кошек подношениями и просят у них исполнения желаний, а то и верят, что коты способны творить чудеса.

– Вот ты бы согнала кота, мисс Дора?

– Нет, – ответила Ди.

– Ну и правильно.

Дальше по улице был офис адвоката, который курил мак. В хороший день этот тип вас от чего хотите в суде отболтал бы, а в плохой из него слова не вытянуть. Айк сам не проверял – может, и врут люди, но за что купил, за то и продавал.

– А среди твоих знакомых есть любители опиума, мисс Дора?

– Нет.

Айк посетовал, что не может сказать того же самого.

Спящие на причале люди оказались портовыми рабочими. После переворота по Фейр проходило совсем мало судов, но портовые грузчики свою территорию держали. Заводские, кемаря или дробя от нечего делать щебень, тоже ждали на фабричных дворах, не откроются ли ворота. Некоторые радовались свободному часику, но зарабатывать-то все равно было нужно, иначе что в рот положишь? Прямо злость брала.

– Я уверена, временное правительство скоро снова запустит фабрики и заводы.

– Как скажешь, мисс Дора.

Причин жалеть уволенных констеблей у Айка, однако, не было.

– Эти пусть хоть под трамвай ложатся, как та дохлая кляча.

Прожженные воры, все до единого, заклеймил он блюстителей закона: крышуют профессионалок и игорные дома по бешеным расценкам.

– Но знаешь что? – сказал рыжий, когда они поравнялись с торговкой вразнос, продававшей с лотка пакеты соленых устриц.

– Да, что такое, Айк?

Ди пришелся по душе этот парнишка. Ее забавляло нескрываемое желание Айка выложить все, что ему известно, и было немного жаль своего рыжего носильщика: он накопил достаточно житейского опыта, чтобы прожить своим умом, но в нем не было уличной жестокости, а ум без жестокости – все равно что кошка без когтей.

– Толковых соленых устриц выше Южнилы не купишь.