Перезагрузка времени

Удалось пошевелить правой рукой, а левой будто нет. Он потянулся к пульсирующей точке, но врезался во что-то твердое. От тяжелого дыхания точку накрыло влажным туманом. Неровными движениями он протер запотевшую перед собой гладь, ища её окончание, обшарил замкнутое пространство, прошелся по телу. Его переодели во что-то легкое, типа кимоно, запахнутого налево, как это принято у японцев перед утилизацией усопших. От осознания того, что он погребен в ящике, стало нестерпимо душно. Он заставил себя экономить кислород, дыша поверхностно, через раз.

Кое-как он подогнул потерявшую чувствительность ногу и уперся коленом в потолок. Помогая локтем, давил что есть мочи на герметичную крышку, на которой в такт его взволнованному сердцу мигала красная точка. Открыть не удалось.

Он поерзал, борясь с напирающей теснотой. Почувствовал, как его гроб двигается вместе с ним, – значит, он не закопан в землю.

– Э-э-э, – проблеял он саднившим горлом. – Помо… помогите…

Тишина.

Он крикнул громче, но плотная обивка поглощала любой звук.

Воздух редел, сделалось невыносимо жарко. Еще это странное ощущение, будто по телу ползают жуки. Красная точка сигнализировала о бешеном пульсе. Пока сосчитает до десяти, чтобы расслабиться, он уже задохнется. Никак не заставить себя дышать медленнее. Никак. Мысли не подчиняются, собственный рассудок стал врагом.

Захлебываясь от удушья, скребет по скользкому глянцу, как если бы он провалился под лед и, уносимый течением реки, изо всех сил пытается вернуться к полынье.

В череде беспорядочных движений нащупал стык между крышей и бортом. Под онемевшими пальцами – уплотнительный шнур. Приближение смерти заставляет действовать напористо, руки почти не дрожат, хотя одну из них он до сих пор не чувствуют. Расцарапав эластичную кромку, удалось вытянуть небольшой отрезок шнура. Приподнявшись, припал губами к щели и со свистом вдохнул.

Вокруг мигающей точки прорисовался прямоугольник, внутри которого загорелись непонятные иероглифы, видимые сквозь прозрачную крышку ящика.

– Выпустите! – сиплым голосом прокричал он в расконопаченное отверстие.

Прислушался. Только пикающий звук, характерный для сообщений о критической ошибке, очевидно, исходивший из его капсулы.

Он сосредоточился на закорючках, пытаясь осмыслить их. Ничего знакомого, кроме каких-то дат и значка шестеренки.

– Settings Menu[2 - Меню настроек (англ.).], – выговорил он в лазейку. Система распознала английский и разложила пасьянс из вкладок.