Таусерт – цветок лотоса в царской короне

Она была великолепна и до сих пор сводила уже престарелого фараона с ума до определённого момента…… пока на горизонте не появилась более молоденькая наложница и у которой не было столько очарования, как у Мескернет, но она упорно добивалась ложа царя каждую ночь, даже если последний не имел столько энергии, чтобы окунуться в безумство с головой, как она……… Это не останавливало. Фараон и раньше мог принять любую другую женщину, но это как правило кончалось на утро и тогда он спешил к своей ненаглядной Мескернет, чтобы разделить завтрак вместе и провести всё возможное время возле неё, а другая ночь уже принадлежала его супруге, как и последующие ночи, а теперь…….

Она хранила молчание и пыталась держаться, но каждый читал в её глазах как ей удавалось это уже всё труднее и труднее.

Таусерт подошла к матери, поцеловала ей руки и та крепко заключила её в свои объятия.

– Моё сердце неспокойно, когда я вижу как много боли в твоих глазах, царица.

– Моя маленькая богиня Хатхор всегда была так внимательна ко мне, что я могу сделать для моей драгоценной дочери? – Голос царицы дрогнул.

– Счастье не будет большим, когда я прочитаю радость с твоих божественных глазах. Очень скоро твои глаза вновь засияют так, как звёзды в ночи на небосводе. – Она коснулась губами её лба и многозначительно посмотрела на мать

Мескренет ничего не понимала, однако искренняя поддержка дочери уже придала её сил и чувство стать немного сильнее.

Принцесса отошла в сторону и облокотившись на край судна стала вглядываться в скудные пейзажи на берегу.

Аменмес держался по дальше всех на судне, в числе приглашённых которых он был зачислен, чему он был несказанно рад. Он ни с кем не общался и найдя удобное место, откуда можно было наблюдать всех и всё, поудобнее устроился там, тем не менее не сводя глаз с стоящей поодаль принцессы.

Ирсу не сразу его заметил, он как-то внезапно попал в его поле зрения и юноша тут же решил подойти к нему и осторожно всё выпытать.

Казалось, Аменмес не видел его, он увлечённо смотрел в сторону стоящей и скучающей Таусерт.

– Её называют маленькой богиней Хатхор, – Голос Ирсу был спокойный и в нём сквозили нотки наигранного равнодушия.

Было видно, что Аменмес не помнил своего младшего брата.

Неожиданно в небе показался сокол и стал парить над ладьёй.