Безликая королева

Но иначе быть не могло. Терзаемый размышлениями о том, как бы они жили при других королях и устоях, Карлайл впадал в угнетенное состояние. Он начинал сожалеть о том, чего никогда не происходило, и винить судьбу за то, что она не распорядилась иначе. Чтобы отвлечься, он начал насвистывать мелодию, знакомую каждому барду Ревердаса.

Хаара тоже ее узнала, но не решилась подпеть. Ей было совсем не до песен. Вскоре мужчина прекратил, достал флягу с водой и сделал несколько глотков. Вечерело. Воздух насытился свежестью, запах трав и полевых цветов приятно щекотал ноздри.

– Ты молчалива, Хаара. Думаешь о мести или об обиде, что затаила на меня?

– Какая разница, о чем я думаю? – отозвалась девушка сухо, выказывая нежелание продолжать разговор. Он привел бы их к тупику или новой ссоре, потому Карлайл благоразумно оставил вопрос без ответа.

Вскоре совсем стемнело. Путникам пришлось остановиться на ночлег в небольшой низине. Они привязали лошадей к сухим веткам близрастущего дерева, собрали хворост, разожгли костер, перекусили ломтями вяленого мяса, которые захватили с собой из города, и стали готовиться ко сну.

– Будем дежурить по очереди, – предложил мужчина.

– Хорошо. Разбуди меня через несколько часов. – Девушка постелила на траву сукно, накинула капюшон, чтобы не пачкать волосы, повернулась к мужчине спиной и улеглась. Карлайл прищурился, с недоверием проследив за ее движениями, но, убедившись, что девушка действительно собралась спать, перевел взгляд на костер. Языки пламени с жадностью пожирали мрак, до которого им удавалось дотянуться.

Закрыв глаза, Хаара прислушалась к тишине, нарушаемой лишь тихим потрескиванием веток в огне. Она вытянула раненую руку в надежде, что новое положение поубавит боль. Пройдет еще не один день, прежде чем рана затянется и перестанет быть постоянным напоминанием о ее неосторожности.

«Я такая жалкая, – думала Хаара, медленно погружаясь в туман подсознания, где надеялась отыскать дверь в другую жизнь, в несбыточный сон и стать его героем.

 – Я бездействую. Только воображаю… мечтаю, чтобы все обернулось так, как я себе нарисовала. Вот голова Лонгрена на пике… вот всеобщий почет, родная постель… Неужели я хочу вернуться? Я действительно хочу домой? Хочу во дворец, снова играть в аристократов? Хочу, чтобы за мной ходили слуги, чтобы мне шили платья и читали по вечерам? Неужели я хочу сидеть на том же троне, где сидел отец? Где сидел Иландар? – Она зажмурилась, не зная, как ответить на эти вопросы.