Безликая королева

На глаза женщины навернулись слезы. Хотелось громко разрыдаться, но она хватала ртом воздух и бежала без оглядки. Младенец на руках безудержно вопил. Ступни соскальзывали, и приходилось все время притормаживать. Вряд ли гадюка бросилась вдогонку. Нет, Мисора бежала не от нее. Она бежала от того, кто шел следом…

* * *

Пытаясь отдышаться, женщина брела по полю, все ближе подходя к деревне. Такой мирной казалась эта местность. Благоухающее, сияющее на солнце разнотравье, пасущиеся в отдалении стада.

Наверняка люди здесь живут в уюте, детишки играют, взрослые занимаются ремеслом. Несомненно, в этом краю не бывало войн.

Ребенок не прекращал плакать, будто скорбно взывал к погибшему брату. Правда ли, что близнецы чувствуют боль друг друга? Мисора этого не знала. У нее не было ни братьев, ни сестер, она не помнила лиц своих родителей и никогда не испытывала настоящей привязанности к кому-либо. Она шла все медленнее, чувствуя, как силы истощаются. Скоро ли и ее настигнет смерть? Невозможно бежать бесконечно.

Он уже нашел ее, выследил. Что же теперь?

Впереди виднелись очертания каменного колодца. Вероятно, им пользуются местные пастухи. Мысль, внезапно пришедшая в голову, слегка воодушевила женщину. Вот и решение. Ребенок все плакал и плакал. Мисора не пыталась успокоить его, но крепко прижимала к груди, не как любящая мать, а как вор, укравший драгоценность. Дойдя до колодца, она оглянулась по сторонам. Поблизости никого. Женщина отстранила от себя малыша и посмотрела на его опухшее розовое личико.

Пульс участился. Мисору охватила паника, словно что-то страшное наступало на пятки. Она обернулась, но не увидела даже теней. Впрочем, иллюзия отсутствия обманчива. Мисора больше доверяла обонянию.

– Он совсем близко… – прошептала женщина плачущему чаду. – Мне так жаль… нам не получится уйти вдвоем. Я думала, что мы скрылись, но ошиблась… И если ты останешься со мной, мы наверняка погибнем. Один ты не выживешь, но я… – Сердце женщины болезненно сжалось.

Она приблизилась к колодцу и занесла ребенка над его черной бездной. Малыш заревел громче, предчувствуя неминуемую гибель.

– Прекрати плакать. Я же сказала, что мне жаль… видит Трехликий, я хотя бы пыталась, – процедила она, желая убедить себя в правильности принятого решения, – но лучше я убью тебя сама, чем позволю попасть к нему. Пусть подавится. – Пальцы грубо впились в детское тельце, а затем разжались.