Золотые пилигримы

– Что это за документы? – принимая правила игры, вежливо поинтересовался Земцов.

– Это очень, очень ценные бумаги. Обещай выслушать меня внимательно, а потом мы займемся тем, зачем я пришла сюда на самом деле, я даже сама сделаю тебе этот маленький укольчик, – Лена потянулась за папкой.

«Укольчик, укольчик! Экая ты егоза», – подумал Виктор Павлович, все глубже погружаясь в изучение почти безукоризненной схемы казнокрадства.

– Ну, тут нечему особо удивляться, – сказал он, откладывая в сторону протокол совета директоров, окончательно утверждавший финансирование.

– Я хочу того же, что и все. Вы же, Виктор Павлович, сами сейчас озвучили главную народную мотивацию.

Лена встала и, повернувшись к нему спиной, посмотрела в окно. Вельветовая юбка входившего в моду бренда Gainsbaree делала ее безукоризненную фигуру еще привлекательнее. Ее ступни, обтянутые прозрачными колготками, были, наверное, чуть крупнее, чем требовали каноны античного искусства, и именно это вкупе с тем, как она ставила их немного носками внутрь, сейчас, как, впрочем, и всегда, особенно заводило государственного мужа.

– Судя по тому, что мне удалось прочитать между строк, Хайруллин в курсе, но не в доле? – спросил он, разыгрывая неподдельный интерес.

На самом деле единственное, что он чувствовал сейчас, было сожаление о том, что он разменял, возможно, последнюю любовь в погоне за новыми одалисками и теперь ему приходится увлекать Лену в постель давно опостылевшими ему ухищрениями.

– Этого я не могу знать, а любые догадки вносят в расчет недопустимые погрешности, – Лена говорила, глядя ему прямо в глаза.

В этом взгляде он прочитал приговор и смирился, поняв, что эта женщина ему не по возрасту. Стало абсолютно ясно, что ничего сегодня не будет. Единственный способ видеть ее хоть иногда вот так стоящей в его квартире без туфель с перекрещенными ступнями – просто сделать то, о чем она просит.

– Хорошо, я узнаю, кто стоит за этим, как его… Низовцевым, – Виктор Павлович на всякий случай сверился с листком бумаги. Он презирал сослуживцев, вечно забывающих и путающих фамилии и обстоятельства дел. О его педантичности ходили легенды.

– Спасибо, – ответила она, и взгляды их опять встретились.

– А теперь уходи. Мне будет чем заняться этим вечером.